«Подрядчики и посредники» или как можно было изъять у угольщиков миллиарды в бюджет Хакасии

2
1432
Как можно было изъять у угольщиков миллиарды в бюджет

Многие наверное видели эту новость и уже порадовались за доблестных депутатов, которые встали на защиту Хакасии:

Придётся огорчить.

Итак, в хронологической последовательности:

Работающие в Хакасии угледобывающие компании посредством схем (законных) уходят от уплаты налогов в Республике. У Евгения Мамаева появилась идея выйти с законодательной инициативой о повышении налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) привязав налог к мировой цене на уголь и отдать регионам (то есть в нашем случае Хакасии) право самим устанавливать эту ставку (до 10% от цены на бирже). Сейчас НДПИ колеблется в районе 30 руб/тонна, из которых 40% уходит в федеральный бюджет, 60% — в региональный.

Евгений вышел с этой идеей на встречу с представителем Верховного совета Хакасии Олегом Ивановым и представителем регионального правительства. Идея всем очень понравилась. Понравилась до такой степени, что её… УКРАЛИ. Ладно бы просто украли, но и ИСКАЗИЛИ так, что она стала труднореализуемой и малоэффективной (в случае ее реализации).

В чём заключается принципиальная разница между идеей Мамаева и тем суррогатом, который протащил через Верховный совет Хакасии Штыгашев с Ивановым?

Сравниваем:

А) у Мамаева ставка устанавливается РЕГИОНОМ в зависимости от решений хакасских парламентариев, а у Штыгашева-Иванова — устанавливается разово в МОСКВЕ;

Б) у Мамаева ставка — плавающая, до 10% от мировой цены на уголь, а у Штыгашева-Иванова — фиксированная в рублях;

В) финансово экономическое обоснование у Мамаева сильное, у Штыгашева-Иванова — никакое;

Б) вариант Мамаева даёт региону рычаг влияния на угольщиков, что открывает перспективу для СНИЖЕНИЯ ЦЕН НА УГОЛЬ ДЛЯ НАСЕЛЕНИЯ и для снижения негативного влияния на ЭКОЛОГИЮ, а вариант Штыгашева-Иванова оставляет всё как есть.

Не останавливаясь на морально-этическом аспекте поступка Штыгашева, Иванова и Шпигальских, перейдём сразу к предлагаемой цифре в 480 рублей/тонна, которую поправкой Штыгашев-Иванов ВС РХ вынес на рассмотрение в ГД РФ. Сразу замечу: нам почему-то настоятельно предлагается обсудить сумму — больше/меньше, а не механизм плавающей ставки и не то, как отдать этот механизм региону. Видимо неспроста. Так вот — 480 рублей или будь эта цифра скажем 200 рублей — любую цифру необходимо обосновать. Чем? Нечем.

Смотрим дальше: предлагается поднять ставку налога, но оставить её фиксированной. А инфляция? Не получится ли так, что инфляция через год-два полностью обесценит эту поправку? Скачки инфляции в России происходят регулярно. А в условиях назревающего мирового финансового кризиса…

Иванов утверждает, что возможна только фиксированная в рублях ставка. Какие ваши доказательства? Достаточно открыть ст. 342 Налогового Кодекса РФ и убедиться в том, что по большинству полезных ископаемых ставка выражается не в рублях, а в процентах. Если уж вносите поправку в закон, то делайте как это требует здравый смысл!

Теперь перейдём к вопросу о том, что дала бы плавающая ставка. Она открыла бы перспективу каждому региону получить право устанавливать свою ставку НДПИ. С фиксированной ставкой НДПИ этот вариант не возможен, а с плавающей — возможен.

Давайте вспомним выступления Владимира Штыгашева в Совете Федерации, в которых он сетовал на то, что регионам ничего с налогов не перепадает и заставить платить тех же угольщиков регионы не могут.

Вспомним также и принятые ВС РХ в 2019 году законы о налоговых льготах — о так называемых “региональных инвестиционных проектах” (РИП), открывающих угольщикам перспективы снизить налоговые выплаты в период до 2029 года в многострадальный бюджет Хакасии на ДЕСЯТКИ МИЛЛИАРДОВ!

Вспомним слова и сопоставим с делами.

Что же дало бы регионам право самим устанавливать ставку НДПИ?

На вскидку (на примере Хакасии) региональные власти могли бы:

  1. Снижать цены на уголь для населения, а также тарифы на электричество и отопление. В условиях когда около 99% угля вывозится зарубеж, угольщикам выгоднее договориться с регионом о справедливом размере НДПИ на условиях льготной цены для 1% угля, который продаётся местному населению и местным генерирующим компаниям. Путём соглашений можно добиться от угольщиков не только снижения цен на уголь, но и как следствие снижения тарифов на тепло и электричество с местных ТЭЦ;
  • Регулировать объёмы добычи угля и, следовательно, иметь возможность защищать территории от расширения площадей разрезов. Если расширение площадей карьеров и отвалов становится крайне нежелательным для Республики, то цилизованным и законным методом налогового регулирования Верховный Совет РХ мог бы установить в Хакасии бОльшую ставку НДПИ, чем, например, в Кузбассе тем самым снизив прибыльность (и аппетиты) угольщиков;
  • Тем же методом можно было и заставить угольщиков заниматься профилактикой возгорания и тушением горящих отвалов, производить рекультивацию нарушенных земель;
  • Увеличивать другие налоговые поступления с угольных компаний. Ни для кого не секрет, что угольщики посредством схем оптимизации налогов могут снижать или увеличивать показатели прибыли своих компаний (за счет оффшоров, торговых домов). Надо создать условия, чтобы они показывали прибыль именно на территории Хакасии, что обеспечило бы повышенные выплаты по налогу на прибыль (3% — в федеральный, 17% — в региональный бюджет).

А теперь про схемы и про то, почему нельзя верить «крокодильим слёзам» угольщиков:

Прибыльность экспортёра сырья складывается не только из разницы цена минус себестоимость, но и за счет возврата НДС. НДС в РФ — 20%! Угольщики возразят — возврату подлежит не все 20%. Не все, но бОльшая часть. По-сути, возврат НДС — это премия сырьевику за экспорт, за вывоз сырья за рубеж на радость иностранным потребителям.

Угольные компании с целью увеличения прибыльности создают аффилированные (работающие на одного хозяина) компании «подрядчики» и компании «посредники».

«Подрядчики» за счет выставления разного рода счетов разрезу выполняют функцию “занижения” прибыли (на бумаге для налоговой, фактически же деньги гоняются из одного кармана в другой одного и того же пиджака) чтобы в итоге :

А) показать меньшую прибыль в Хакасии (оплата самим себе увеличивает на бумаге себестоимость добычи) и Б) заодно обеспечить оптимальный объем НДС, который при экспорте государство обязано вернуть.

«Посредники» же выполняют функцию компании-прокладки, которая покупает у разреза уголь по цене близкой к себестоимости, чтобы разрез мог показать Хакасии кукишь — Смотрите, у меня прибыли то и нет! Нечего и платить вам по налогу на прибыль. Перепродает же «посредник» товар иностранному клиенту по нормальной цене и прибыль соответственно имеет нормальную, сверхприбыль. Но так как он юридически находится в оффшоре, платит он с полученной прибыли минимальный, оффшорный налог.

То есть аффилированные компании — разрез, «подрядчик», «посредник» — по сути карманы одного и того же хозяина, и все деньги крутятся между этими тремя юрлицами ради его — хозяина сверхприбыли. И это надо помнить каждый раз, когда вы слышите жалобы от угольщиков, показывающего на график движения цен на уголь и выпрашивающего при этом для себя налоговые льготы или льготный тариф на перевозки. Или, когда он ссылаясь на дутую себестоимость (и заниженную на бумаге прибыльность) увольняет своих же сотрудников.

И в качестве заключения о том, что нам — жителям Хакасии от всех этих перипетий вокруг борьбы за налоги с угольщиков. Особенно касательно вопроса незаконных изъятий земель у населения, касательно репрессий и давления на общественников, касательно незаконных работ угольщиков на землях сельхозназначения, касательно загрязнения вод реки Абакана и воздуха, разбитых дорог, уничтожения степей и озёр с краснокнижными обителями, потрескавшихся стен от взрывов и коррупции, распространяемой угольщиками. Что нам от того, что угольщики станут реальными наполнителями республиканского бюджета, а не как сейчас — наполнителями карманов чиновников-коррупционеров и пиарщиков? Оставлю вопрос открытым.

Михаил Чертыков

Специально для Интернет-журнала Хакасии «Новый Фокус»

2 КОММЕНТАРИИ

    • Были максимально вскрыты для общественности вопиющие факты нарушений со стороны угольщиков и чиновников, местные жители выходили с исками в суды и к властям. Ожидалось что после этого надзорные органы и суды будут адекватно, по закону реагировать и выносить представления и решения. Однако всё оказалось сложнее. Коррупция оказывается вполне может существовать непрекрыто, напоказ. Коррупция — это как оказалось полбеды, самое страшное — безвластие, когда работа различных ведомств целиком зависит от произвола мелкого чиновника, оценка действий которого не дается ни сверху, ни сбоку, вообще ни от куда. Тем не менее, я считаю что главное — не сдаваться, не признавать за угольщиками прав на наши земли

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Пожалуйста введите Ваше имя

*

code