«Закон – Тарасов» или как хакасские прокуроры с судьями переписали российские законы о свободе слова

2
5199
Как хакасские прокуроры с судьями переписали российские законы о свободе слова

Особое омерзение хакасской системы круговой поруки кроется в ее невероятной душевной ущербности. Умудренные многолетним опытом на государевой службе правительственные министры, награжденные за верность закону прокуроры, отличившиеся героизмом при задержании преступников полицейские и прочие достойные государственные мужи способны в один миг потерять над собой контроль от нелицеприятных оценок в свой адрес в критической статье местного журналиста. Реактивное состояние травм детства лучших правительственных умов порой настолько всесильно, что они приноровились на время забывать былые дрязги и договариваться для общей вендетты одному ненавистному щелкопёру. Ветеран госбезопасности договаривается с завхозом Фемиды и, Честь имею, местный независимый суд именем Российской Федерации уже закатывает писаку в правовой беспредел. Глядя на это понимаешь, пока страна не изживёт в себе швондерство, оно так и будет плотиной идеям справедливости, небезразличия и милосердия.

«Мушкетер имущества красной власти»

Минувшим летом наши читатели обратили внимание на внезапно повысившийся уровень благосостояния министра имущественных и земельных отношений Хакасии Евгения Тарасова. Еще вчера нового министра мало кто знал и чем он себя зарекомендовал, в республике никто сказать не мог.

Евгений Тарасов – «Закон – Тарасов» или как хакасские прокуроры с судьями переписали российские законы о свободе слова – Интернет-журнал Хакасии “Новый Фокус”

Скромный помощник судьи, а после, неприметный следователь местного Следственного комитета, внезапно получил главный хозяйственный пост региона и право распоряжаться имуществом всей республики. Неудивительно, что к личности Тарасова и его успехам на посту регионального министра возник вполне объяснимый интерес. Спустя год стало очевидно, что Евгений Борисович подошел к управлению имуществом Хакасии со знанием дела. Тарасов обзавелся шикарным внедорожником «AUDI Q7» (цена нового автомобиля от 4 миллионов рублей) и заметно раздобрел лицом. А вот успехи самого ведомства за год ограничились громким скандалом с попыткой перевести под застройку для местной знати земли, выделенную под застройку республиканской детской больницы в Абакане. Наше издание и движение Хакасии «Справедливость» сделало все, чтобы сорвать сделку и нам это удалось.

Впрочем, выяснилось, что год в правительственном кресле в корне изменил не только материальное положение Евгения Борисовича. Но его отношение к людям. Со дня назначения, министр Тарасов настойчиво пытается продемонстрировать окружающим свое знатное происхождение. Сорта этого дорогого французского вина не пьет потому что оно сделано из ранних ягод, а он любит терпкий вкус. Кремом этой фирмы лицо не увлажняет потому что тот слегка сушит кожу. Бородку носить передумал потому что она хоть ему и идет, но стилист сказал, что слегка старит. Хотя нет, лучше с бородкой. Даже ходить на обед Тарасов предпочитает пешком, чтобы прохожие оценили его отличающийся от них благородный внешний вид. Правда, похож Евгений Борисович больше на мушкетера, чем на министра.

Еагений Тарасов – «Закон – Тарасов» или как хакасские прокуроры с судьями переписали российские законы о свободе слова – Интернет-журнал Хакасии “Новый Фокус”

Впрочем, невероятно подлинное великодушие министр Тарасов проявляет по отношению к брошенным детям. Нет, не к тем, у которых пытались отнять землю под застройку коттеджей для местной знати. Однажды Евгений Борисович купил и подарил ребятишкам пару десятков мячиков. Оцените глубину милосердия и сострадания Тарасова на посту министра управления имущества Хакасии: себе внедорожник за несколько миллионов. А обездоленным детям республики полный мячиков багажник роскошной иномарки.

Автомобиль Евгения Тарасова – «Закон – Тарасов» или как хакасские прокуроры с судьями переписали российские законы о свободе слова – Интернет-журнал Хакасии “Новый Фокус”

Еще собирая материалы о деятельности Евгения Тарасова на посту министра имущественных и земельных отношений Хакасии, автор этих строк опубликовал в социальных сетях текст, где жестко высмеял жизненное кредо бывшего помощника судьи и предсказал его обозримое будущее – в тюрьме под кличкой «Женя-Огонек». Министр, говорят, от описанных перспектив, был вне себя. С него словно при всем честном народе сняли штаны и натянули нижнее белье на бородку. Выходит, отзеркалило бедолагу.

«Законы прокурорских приличий»

Обиженный Тарасов написал заявление в местное МВД и потребовал привлечь автора поста к административной ответственности по статье «Оскорбление». Казалось, это лишь эмоции любителя дорогих внедорожников и милосердного одарителя обездоленных детей. Во-первых, оскорбление — это когда о человеке говорят в очевидно неприличной форме и закон дает однозначное определение: в юридическом смысле понятие неприличная языковая форма – это наличие высказываний в адрес истца, содержащих именно непристойную лексику и фразеологию, то есть нецензурные слова и выражения, которые грубо оскорбляют общественную мораль, грубо нарушают нормы общественных приличий. Проще говоря, оскорбление — нецензурная брань и производные от мата или сравнение человека с животными, например. Разумеется, ничего подобного в посте автора не было и априори быть не могло.

Второе – российские законы достаточно надежно защищают журналистов от вмешательства чиновников и властей в целом. Конституция России, Закон «О СМИ», разъяснения Верховного Суда РФ, Международный пакт о гражданских и политических правах, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека. Все эти нормы – часть российской правовой системы регулирования свободы слова и массовой информации. Законодательство закрепляет главное – пределы критики в отношении чиновников шире, чем в отношении простого человека, а за журналистами закреплены права на преувеличение и даже провокацию. Подобные преференции даны медиа не с барского плеча. А для того, чтобы репортёры имели интеллектуальные, творческие инструменты заставить чиновников задуматься над своими поступками и отвечать за них. Журналист исполняет общественный долг и своим пером никогда никому не нанесет вреда, тогда как государственные деятели пороками и необдуманными решениями способны ломать судьбы людей.

Проще говоря, если журналист в своем тексте не поносил чиновника матом, не называл «козлом» или «бараном тупым» то и претензий об «оскорблении» к автору априори не может быть. Любые жалобы на статьи журналистов решаются в судах только в соответствии с перечисленными выше нормативными актами.

И никак иначе.

Притянуть журналиста к статье «оскорбление» попросту нереально уже потому что репортеры работают в рамках законодательства о СМИ. Но возмущение милосердного министра Тарасова было так велико, что хакасским защитникам закона наказать журналиста требовалось кровь из носа. Но как? Как обойти массу отечественных законов, защищающих свободу слова и работников медиа? Стоит признать, абаканские прокуроры умудрились проявить похвальную смекалку и хитроумной уловкой вывели журналиста из-под законов о свободе слова.

Если закон так надежно защищает журналиста, значит его надо привлечь по другой статье, решили они. Тут и начинается вторая часть забавной истории подворачивания российского закона и права под интересы хакасского министра Евгения Тарасова.

«Новый фокус абаканской Фемиды»

Изначально Евгений Тарасов обратился в абаканское УМВД России с просьбой о привлечении автора поста к административной ответственности за «оскорбление». Абаканские стражи порядка отказали министру, не найдя вины за автором текста. Тогда правительственный ценитель французских вин пожаловался на городских участковых в прокуратуру Абакана. Тут и начались чудеса местного швондерства.

Абаканская прокуратура отменила решение УМВД об отказе привлечения к ответственности журналиста и возбудила административное дело об оскорблении Тарасова. Тем самым прокуроры провернули очень ловкий правовой фокус, угрожающий иметь последствия для всех российских репортеров. Привлечение к ответственности по статье «оскорбление» позволяет вывести журналиста из-под действия российских законов о свободе слова и массовой информации. Вроде как претензии не к статьям репортера, а к лексике в ней. Автор текста уже вроде как не журналист, а мелкий хулиган. Не статью написал, а непристойность на заборе. Но это еще полпути. Надо еще как-то подвести текст под оскорбление. Тут на помощь прокурорам приходят эксперты местных ВУЗов. Абаканская прокуратура привлекла к делу приснопамятную эксперта-психолога Ольгу Якоцуц.

Психолог-эксперт Ольга Якоцуц – «Закон – Тарасов» или как хакасские прокуроры с судьями переписали российские законы о свободе слова – Интернет-журнал Хакасии “Новый Фокус”

Те, кто не знает, Якоцуц печально известна миру экспертизами против псковской журналистки Светланы Прокопьевой и защитницы хакасской культуры жительницы Абакана Лидии Баиновой. Обеих женщин Якоцуц обвинила в самых невероятных кознях против государства и правительства. У Прокопьевой нашла признаки «оправдания терроризма», а у Баиновой обнаружила форму «вербально оформленного психического воздействия на сознание и волю представителей хакасского этноса». Выводы Якоцуц против Прокопьевой обошлись осуждением журналистки по статье «оправдание терроризма» и 500 тысячам штрафа. Лидии Баиновой повезло больше, дело против нее прекратили. Хотя Ольга Якоцуц, очень старалась конечно, она явный профессионал своего дела. Ирония ситуации в том, что Якоцуц однопартиец и соратник председателя Союза журналистов Хакасии Ольги Ширковец.

На рассмотрение дело поступило судье судебного участка №7 Абакана Ольги Гусаровой. Служительница Фемиды сходу проигнорировала аргумент автора этих строк о том, что тот является профессиональным журналистом и в силу его профессии и российского закона, к нему должно применяться законодательство о свободе массовой информации. Судья вообще не обременила себя некими правами журналистов, законами РФ о СМИ, Конвенциями, международными договорами, постановлениями Верховного Суда России о свободе массовой информации.

Какие еще права?

В деле имеется «письменные объяснения» местного эксперта Якоцуц, заявившей том, что высказывания автора материала «не соответствуют этическим нормам, являются неприличными». А этого достаточно абаканскому мировому независимому суду для выводов о том, кто тут прав: начальство или челядь. Лишь в одно мгновение показалось, что судья Гусарова немного запнулась в своем неуемном желании вершить местное правосудие. Уже когда стало очевидно с настроем независимого суда, автор этих строк спросил, а не должно ли быть в деле исследовательской части выводов эксперта-психолога Якоцуц? Уж коли она так уверенно заявляет о неприличии, то на какую научную литературу она ссылается? В деле должно быть полноценное экспертное заключение. А ее «письменные объяснения» для доказывания вины человека маловато. На заборе тоже много что написано, в том числе на заборе прямо напротив независимого мирового суда.

Номера телефонов затерты редакцией – «Закон – Тарасов» или как хакасские прокуроры с судьями переписали российские законы о свободе слова – Интернет-журнал Хакасии “Новый Фокус”

Не обязательно же это правда. А вот обычные граждане, не искушенные в юридических тонкостях, из надписи о «100 процентной гарантии» сделают вполне конкретный вывод о реальной независимости мирового суда. Казалось бы, журналисты, указывающие на сей факт, совсем не стремятся оскорбить суд, а лишь хотят, чтобы он был лучше. Не позорил себя подобного рода надписями напротив собственных окон. Невозможно представить, что подобного рода реклама висела бы напротив Верховного Суда Хакасии или Абаканского городского суда.

…Судья Гусарова лишь многозначительно взглянула на прокурора. Органы сказали, что оскорбление — значит так оно и есть. Итог – виновен, 3 тысячи рублей штрафа. Все шоу заняло чуть более часа. Только время потерял.

Но помилуйте, независимый суд! Мало того, что вы лишили журналиста права рассматривать его дело в соответствии с российскими законами о свободе слова и массовой информации, так еще хоть бы собственный местный независимый закон попытались бы подогнать под правовые нормы своего же обвинения. В решении суда не сказано, почему предложение, фраза или слово является оскорбительным. Нет указаний на основании каких научных источников эксперт Якоцуц сделала вывод об оскорбительности слов или части текста. И где собственно, само исследование? Впрочем, вопросы для независимого суда и прокуратуры, риторические.

«Обратные принципы»

Мне за годы журналисткой карьеры пришлось выдержать мощный прессинг. Но всегда я верил только в Фемиду. Еще десять лет назад искренне верилось, что с годами в суды Хакасии придут молодые юристы, способные признать общество равноправной стороной в спорах с властью. Настанет другое время, у молодежи возникнут светлые взгляды, а новое мышление обеспечит прогресс.

Верилось, искренне верилось!

Иначе ради чего все было? Ведь и терпели невероятные лишения, постепенно преодолевали неприятие друг другу, чтобы завтра из наших тяжелых споров родилось ответственное общество и настоящий суд. Но нет. Абаканская мировая судья Гусарова не понимает одной простой вещи: принципы которыми она руководствуется, вынося подобного рода решения, работают в обе стороны. Как знать, когда и в какой момент она прочитает выводы талантливых экспертов вроде Ольги Якоцуц в деле уже против себя. Хуже того, против своих детей. А независимый суд поставит в деле точку. Те, кто идет на сделку с принципами автоматически наделяют себя статусом расходного материала. Таковы законы «потусторонних сил».

Почему же абаканская Фемида так оперативно закатала автора этих строк в «Оскорбление»? Злые языки говорят, тут все просто. Хакасский министр Тарасов томится в ожидании назначения на высокий пост в Москве. Начать карьеру в столице ему помогает папа – Борис Тарасов занимающий высокую должность в первопрестольной. Именно он, поговаривают, через старую советскую номенклатуру, поднявшуюся после прихода к власти «красного» губернатора Валентина Коновалова, пробил отпрыску министерские пост, да ещё на имущество региона. Но работа в правительстве Хакасии предполагалась как часть карьерного роста. Спустя пару лет Евгений Тарасов должен перебраться в Москву. Но ожидаемое назначение Евгения Борисовича и переезд из Хакасии уже не раз откладывалось. В том числе, потому что к министру возникли вполне конкретные вопросы, обычно приводящие на скамью подсудимых. Тарасов занервничал, ему надо бы уже покинуть Хакасию и закрепиться в Москве, но увы, с назначением тянут. Евгений Борисович вполне обосновано опасается нелицеприятных огласок, пытаясь пресекать любую критику в свой адрес. Даже столь экстравагантными способами. Сам министр, конечно же, не имеет такого влияния на суд. А вот у его папы Бориса, еще по службе в органах госбезопасности, сохранились в Хакасии хорошие связи.

«Законы решал»

Злые люди утверждают, в прежние времена Борис Тарасов по службе в республике пересекался с бывшим начальником Управление по обеспечению деятельности мировых судей Хакасии Олегом Деревских (до перехода в суд, он работал в региональном МВД). 14 лет Олег Дмитриевич возглавлял управление, а со сменой власти в Хакасии в 2018 году пришел на работу в подведомственное правительству региона – учреждение «Ирбис» и занялся хозяйственными делами. Хотя злые языки судачат, что престарелый Олег Дмитриевич на самом деле «решала» и нужен новой власти для решения вопросов с судейским сообществом. Хотя, это конечно же наветы злобных людей, а мировой суд вынес законное решение защитив права честного министра.

Или все же нет? А вот тогда все начинает складываться в логическую цепочку.

Конечно, к словам о том, что престарелый Деревский «решала», можно отнестись с определенной долей скептицизма. Мало ли что люди говорят, но факты говорят об интересной практике. С того момента как Олег Дмитриевич перешел на работу в правительство Хакасии, оппоненты красной власти никак не могут найти правды в судах. Примеров можно привести много, но мы о своем.

Мы проиграли очевиднейшее дело о нападении экс-главы Хакасии Богдана Павленко на оператора Эдуарда Канзычакова и уничтожение нашей камеры. Казалось, отрицать нападение нет смысла, но честное хакасское следствие выкрутилось. Проверка пришла к выводу, что разбитая техника стоит менее 5 тысяч рублей. Мы попросили защиты от следственного абсурда и правоохранительного произвола в суде. Абаканский городской суд попросту отказался рассматривать наши претензии, заявив, что суд не вправе «давать оценку собранным материалам относительно их полноты и правовой оценки действия лица». А кто же тогда дает оценку действиям чиновников в государстве? Кто защищает закон и права журналистов? Ведь абаканскую Фемиду же было не унять, когда понадобилось дать оценку действиям против чиновника Тарасова.

Глава Хакасии Валентин Коновалов и министр Евгений Тарасов – «Закон – Тарасов» или как хакасские прокуроры с судьями переписали российские законы о свободе слова – Интернет-журнал Хакасии “Новый Фокус”

Получается, дяди на высоких постах стерегут свои карьерные интересы. А мы все про закон, право и независимость суда. Как не крути, а промежуточный итог истории в простоте: суд продавил интересы министра Тарасова, а журналиста лишил права на рассмотрение дела по закону о свободе слова и массовой информации.

Впрочем, все только начинается. Тем, кто даст работу Евгению Тарасову в Москве следует помнить, что вопросы с мировыми судами его папа через еще может решить. Но куда отныне Евгений Тарасов не пошел, на какие должности не был назначен, за ним по пятам будет ходить эта история. И она только начинается.

Михаил Афанасьев

2 КОММЕНТАРИИ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Пожалуйста введите Ваше имя

*

code