«Пять путинских элит на фоне транзита»

0
1347

В предпраздничную неделю Незыгарь рекомендует к прочтению научную статью Татьяны Становой «Пять путинских элит на фоне транзита».

Как всегда, автор мастерски улавливает тренды и увлекательно расставляет акценты. 

Но при этом методология Становой вся из «постсоветской школы политанализа» с систематизаций видов и подвидов Системы. Что упрощает взгляд на мир в реалиях.

И важно понять основной месседж автора и Карнеги-центра.

Это «маоизация» – призыв ударить по штабам.

Весь внутриэлитный раскол замешан естественно на конфликте хорошей «технократической гражданской части элиты, то есть теми, кто вынужден оставаться политически нейтральными, но продолжает отвечать за модернизацию государства» и плохими «консервативно, антизападно настроенными охранителями, занимающими вакуум выжженной публичной политики». Естественно с ожиданием чистки последних.

Татьяна Станова «Пять путинских элит на фоне транзита».

Несмотря на очевидную склонность к консервации, российский политический режим начал серьезно меняться — и институционально, и политически. Это резко поднимает значимость внутриэлитных изменений.

Сложилось сильное несоответствие формальной структуры власти и неформальных политических связей, когда, например, глава крупной госкорпорации может быть де-факто влиятельнее профильного министра.

Путинским соратникам проще решать свои вопросы, не занимая официальных высоких постов, выстраивая особые отношения с госчиновниками или участвуя в качестве частного лица в реализации государственной политики.

Путин стал чаще делать ставку на тех, кто изначально не был к нему близок;образовалась особая категория очень влиятельных фигур, которые взяли на себя важнейшие, политически значимые миссии и служат Путину на критично значимых участках, но не являются давними президентскими соратниками.

Президент склонен к повышенной секретности при обсуждении всех важных вопросов, и значит, круг лиц, с которыми он их обсуждает, сужается, а роль «свиты» в такой ситуации неизбежно растет. Большинство рутинных вопросов социально-экономической и экономической, бюджетной и финансовой политики делегируются правительству.

Путин сокращает общение не только с правительственными бюрократами, но и с более весомыми фигурами в иерархии власти, включая его собственных старых соратников, ведь они всегда что-то просят, отвлекают от более важных задач или на что-то жалуются. «Свита», в отличие от всех остальных, молчалива, исполнительна, самоотверженна и лучше других понимает, о чем можно, а о чем нельзя говорить с президентом.

Становится все более выраженным трендом позднего путинского периода правления — дистанцирование «соратников» от власти и охлаждение Путина к близким фигурам, получившим активы и влияние.

Госолигарх — статус, дарованный государством, а значит, он может быть утрачен при самых разных обстоятельствах и потенциально привести к резкому краху политической карьеры.

Эта категория также наиболее уязвима с точки зрения предстоящей ротации власти: будущий преемник наверняка получит некую, пусть на первых порах ограниченную, автономию при реализации своей кадровой политики, а следовательно, и возможность расставлять своих людей в сфере государственного бизнеса.

Реальное влияние «соратников» на транзит, стартующий уже в этом году, будет более ограниченным, чем могут ожидать наблюдатели. Путин не позволяет им выходить за рамки своих зон ответственности и предпочитает прислушиваться к профессиональным, а не дружеским советам.

В отличие от госолигархов, которые приходят к Путину просить о помощи и поддержке, путинские бизнесмены помогают президенту, предлагая эксклюзивные услуги. Такая модель отношений позволяет предположить, что именно частный путинский бизнес будет наращивать влияние в период транзита и после него.

Госолигархи строят в основном международный крупный бизнес. Частные путинские предприниматели не так интегрированы в мировую экономику и гораздо более консервативны, чем их коллеги по госбизнесу. Более того, спрос на их услуги может вырасти в случае осложнения отношений и усиления конфликта России с Западом.

Режим становится все менее политизированным, то есть технократы вытесняют политические фигуры, а президента все больше раздражает политическая амбициозность или излишняя инициативность.

На смену пришел «Администратор».

Вопреки распространенной мифологии, ни силовики, ни «путинские друзья» не являются сегодня главной опорой власти. В практическом плане такой опорой служат именно политические технократы — те, кто берет на себя реализацию политически значимых для Путина задач. В отличие от обычных технократов тут есть и поле для умеренной автономии, и возможность проявить себя, что открывает пути для реализации амбиций.

За последние годы эшелон политических технократов значительно расширился. Он и дальше будет расширяться, делая правящую элиту в целом менее «путинской», то есть ее ключевые представители все реже смогут похвастаться близким знакомством с Путиным до того, как он поднялся на федеральный уровень своей карьеры.

Политические технократы, как и все технократы, лишены возможности проявлять серьезную политическую инициативу. Не стоит ждать от них реформ или политического творчества ― это исполнители. Однако получение от президента особой миссии политизирует их статус. У политических технократов есть важное преимущество: они готовы действовать жестко и четко в контексте заданного Путиным курса. Учитывая, что степень их успешности будет оцениваться по результатам, особое значение приобретает способ измерения этого успеха.

Красиво нарисованная картинка становится более востребованной, чем реальная ситуация.

Еще никогда за все годы существования современной России Совет Безопасности Российской Федерации не влиял столь активно на выработку концептуальных документов, причем не только в узких вопросах безопасности, но и в широком контексте экономической и социальной политики. При этом важно оговориться: такая активность не всегда означает реальное участие в выработке проводимого курса, однако она оказывает идеологическое влияние на политическую дискуссию вокруг него.

Путин всегда с особым почтением относился к этой категории элиты, для него нет более преданных, более жертвенных служащих, чем охранители. В последние годы их политические возможности существенно расширились.

Еще одна причина роста влияния охранителей на внутреннюю политику — функциональная ограниченность возможностей остальной части элиты. Сергей Кириенко, который относится к числу политических технократов, предпочитает не проявлять инициативу и работать с теми институтами, что уже созданы. Без специального поручения со стороны Путина никто в администрации президента не будет выдвигать собственные идеи или ставить политические эксперименты, обновлять политическую архитектуру.

Охранители часто конкурируют между собой, но в этой конкуренции, в этом постоянном соревновании репрессивных идей и происходит усиление консервативного тренда, его регулярная подпитка.

Элита становится все более фрагментированной и конфликтной. Причем конфликтной не только по вопросам влияния или собственности, но и идеологически. А это очень серьезный вызов для Путина.

Важное дополнение Незыгаря.

1. Современная российская политическая Система представляет собой скорее сетевую организацию.

Она не линейна и не вертикально выстроена. В ней нет устойчивого центра принятия решений. Кроме, естественно, Президента.  Выработка и принятие решений скорее по сути полицентрично. Структура власти более проекционна, с   Реактивными и Смысловыми образованиями; временными узловыми центрами и тактическими развязками.

2. Особенность Системы в том, что она способна на перегруппировку: мобильно принимает и отторгает поведенческие модели, решения; моделирует собственный баланс интересов.

3. Система с 2016 года вступила в фазу активного обновления и приспособления к «новым вызовам». Иными словами, постсоветский период заканчивается и уступает место «новой реальности».

4. Система серьезно озабочена собственной выживаемостью, осознает риски, но в целом не понимает весь объем угроз и возможностей. Отсюда осторожное нащупывание, маленькие шаги, реактивные отливы.

5. Обновление политического класса Системы- важнейший смысловой элемент. Именно здесь заложены самые сильные субъективные риски.  Задача заполнения политического класса представляет собой революционное явление в эволюционных формах. Хотя бы по задумке Акторов процесса.

6. Постсоветская элита обладала звериным качеством выживаемости, но при этом была лишена навыков политического девелопмента.

7. Персонализация лидера в Системе была нужна на «постсоветском этапе». На этапе трансферта требуется скорее Гарант. А в обновленной системе Персональность вообще не важна и даже сверхзатратна для Системы.

8. Важно учитывать субъектность Бюрократии, Региональных Элит и Силовиков. Они все полифракционны, но обладают важной особенностью корпоративности интересов и даже примитивной идеологизации Служения. Что дает им статус устойчивых групп.

9. Цепкость Системы строится на Смыслах. Формат тут даже не важен- глобальны они или банальны; Скрепы или Ось.

10. В Системе присутствует два интересных тренда. С одной стороны, она ищет баланса. С другой, предпочитает управляемый Хаос. Баланс означает достижение к Стабильности. А реформации нужен конфликт. Все сходится в точке Саморегулирования.

11. Учитывая, что у элит крайне слабый опыт саморегулирования через консенсус и принятия договоренностей;Систему еще ждет немало политических горок. Поиск Саморегулирования- это целевая задача; в том числе и некий вызов.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Пожалуйста введите Ваше имя

*

code