Коротко

«За бруствером. Как я переходил границы»

22.10.2013 09:23:48
Дмитрий Флорин
Дмитрий Флорин

"Правдометр"





Некий «Легион» знал о Флорине все. От имен детей до номера мобильного телефона. Дмитрий не мог их заблокировать в собственном «Живом журнале» - обходили все защиты, а следы терялись аж в США. Стало очевидно – угрозы не пусты. Надо было спасать семью. С помощью европейских политиков и правозащитников Дмитрий выехал в Финляндию. Те самые чеченцы (не путать с фанатиками - террористами) сняли ему квартиру…

Но Дима вернулся в Россию. К удивлению многих. Сегодня он стал лицом самого объективного независимого информационно-политического издания «Интеркавказ» (издание совместно с «Новым Фокусом» в ближайшее время планирует запустить совместный проект «Кавказ-Сибирь»). Материал «За бруствер» вошел в историю российской журналистики. А поступок Дмитрия Флорина стал примером гражданского мужества. Он рисковал собой, терял на войне друзей и пытался понять: ради чего эта война? Пройдя путь от бойца спецназа до известного журналиста, сегодня Дмитрий Флорин пытается объяснить обществу, что научиться человеческому отношению друг к другу сложнее, чем начать очередную войну на собственной территории.

Многие говорят, что хотят окончания войны. Но все они хотят быть в ней победителями. И пока все стороны хотят быть победителями - война не закончится. Кто-то должен выйти и сказать об этом - встать между прицелов с обоих сторон. Пройдя ужасы войны в спецназе, вдоволь насмотревшись на милицейский дурдом и оставшись человеком, Дмитрий доказывает, что у людей нет ни одной причины воевать друг с другом. Об этом и многом другом, в серии материалов Дмитрия Флорина

«За бруствером. Как я переходил границы».

Достал ноутбук. Непривычный европейский вагон на 3 места в купе. Начал читать книгу авторов премии »За журналистику, как поступок» и понял – не могу не написать. Прямо сейчас – в 2 часа ночи, в поезде на Варшаву, сейчас мы где то возле Белоруссии. Почему «приперло» - а вот так. Бывает, как в фильме «Зимний вечер в Гаграх» - когда не можешь молчать – берешь и кричишь: «У!», как герой Евстигнеева – старый профи-степист, дающий неформальную лекцию о кураже на прилавке гардероба.

Потому что НАДО. Сколько мне еще, интересно, осталось, когда за дело взялись некие бывшие сотрудники спецподразделений, ветераны боевых действий, которые совсем уж не по-бойцовски заявили, что мне осталось немного, мой малолетний сын не вырастет и просили передать «большой и пламенный» моей жене? Не по военному, гады, вы поступаете. Женщин и детей трогать нельзя. Вы перешагнули эту черту. Значит, говорить о том, что вы такие же вояки и ветераны войны, как и я, вы не имеете права. Вы уже не стоите со мной на одной линии – называя меня предателем. Вы ее перешли. И не вы первые. Даже только в отношении меня, как бывшего ветерана и журналиста.

Эта статья писалась долго. Очень. С момента как написал строки, приведенные выше, уже прошло время. Многое случилось. Мои поездки по разным странам, знакомство с новыми замечательными людьми, неприятности на работе в Москве, сердечный приступ, «актуализация меня» в связи с темами, захлестнувшими наши СМИ после убийства Буданова… Но начнем по порядку. Да, пожалуй, что и с самого начала.

Новое время

В конце 90-го, начале 91 года мы с моим другом Андреем Шуманским, будучи еще школьниками, посмотрели телепередачу о том, что в Штатах есть свое «детское телевидение», где все делают сами ребята, ну с некоторой помощью взрослых, естественно. И естественно казалось, что это естественно вот сейчас должно быть и у нас. Союз уже скрипел и лопался по швам, Прибалтика во всю бунтовала за независимость, в воздухе появилось предчувствие свободы.

В Рязани к тому времени возник «Субботний телеканал», явление, именно явление, а не »проект», весьма демократического плана. И хотя у передачи, идущей в «сквозном» прямом эфире с утра до вечера имелись некие «монтажные листы», они, на моей памяти, не укладывались никогда. Эфир был реально живой.

В студию с улицы приходили люди, что-то рассказывали, чем то делились, в течение дня по городу ездила съемочная группа и просто, «с колес» снимала сюжеты из жизни города.

Ничего более открытого, неподцензурного, честного и живого я больше никогда не видел.

И вот в феврале 91 я с друзьями притопал вместо учебы в школе на этот телеканал, мы предложили создать свой «детско-молодежный отдел». Чтобы наверняка сработало – прорвались в эфир на конкурс модных тогда «аномальных историй», рассказав какую то историю со «светящимся в форме руки пятном на телевизоре после его выключения». Наши лампово-транзисторные телевизоры тех лет могли выдавать после выключения нетолько пятна в форме рук, но и, пожалуй, кто-то мог угадать в них силуэт Мона Лизы и заделать «Код да Винчи» раньше положенного срока.

С этой аномальной историей нас посадили в прямой эфир, основную роль взял на себя Андрей Шуманский, который и рассказывал историю. Я был настолько ошарашен софитами и осознанием того, что вот эфирный монитор перед нами установленный, сейчас показывает изображение, которое транслируется не только нам, и работникам телестудии, но и куче народа в трех областях, на которые вещал телеканал – Рязанскую, Липецкую и Тамбовскую.

Это ж надо быть в 13 лет такими прагматиками – рассказав историю, мы тут же с ходу, в прямом эфире вывалили свое предложение о нашем отделе, естественно, ведущем у ничего не оставалось делать, как заявить в эфир, что предложение будет рассмотрено и скоро «это» появится.

И появилось. И не только оно. До ухода в армию я успел проработать на телевидении в Рязани (первый прямой эфир в 13 лет это был экшн, меня потом отпаивали чаем два часа, я не мог придти в себя после того, как отработал), в Останкино (наконец-то мои родственники в Молдавии и в Одессе смогли меня увидеть в эфире), в газетах, в международных молодежных журналах (FAX – выпускался в 8 странах Европы, страницы в объединенную редакцию в Москве присылались по факсу), был редактором газеты в лагере Артек в 92 году, работал на рязанском областном радио, делал свою «газету в газете» еженедельно в мегапопулярной тогда «Вечерней Рязани», ставшей в регионе ведущим рупором свободной прессы первого свободного постсоветского периода, было очень много всего.

Затем была армия. Осень 95 года, пошел на полтора, попал на два года. Сроки тогда продлили. В Чечню я непопал, потому что, когда началась первая война, мы были еще только слишком молодыми и нас раскидывали по учебкам, а когда вернулись с учебок в 96 году, Лебедь с Масхадовым подписали перемирие.

С армии пришел с промытыми мозгами и жуткой потребностью делать в газете что-то мощное. Но, несмотря на все договоренности возобновить работу в «Вечерней Рязани», кажется, я просто начал делать это не с теми людьми.

За мою службу в армии в СМИ многое поменялось. Первоначальное опьянение свободой, сменилось ханжеством. Мы были нищими в начале 90-х, но мы могли писать обо всем, а читатель покупал газету именно за то, что он просто тащился от того, что совковский бред сменился в газете реальными, «зубастыми» честными статьями. У газеты росли тиражи, какие-то деньги получали и мы. А уже в 97 году народ в СМИ стал «рубить бабло» на рекламе.

В газете резко ужалось место для журналистских статей. А оставшиеся журналисты делали первые шаги в познавании такого важного жанра, как «заказуха», «чернуха» и «желтуха».Происходила смена ориентиров. Вместо «читатель проголосует рублем», появилось «заказчик завалит баблом».

Со своим обостренным чувством справедливости, и после вердикта по моей первой послеармейской статье: «У нас крутая газета, огромные тиражи, а то что вы написали, очень интересно, но только узкому кругу», с журналистикой решил завязать.

Спасибо тебе Миша Комаров, новый сотрудник «Вечерней Рязани» (вообще вся редакция здорово обновилась пока я был в армии), который не дал мне тогда своим вердиктом стать обычным рязанским журналистом, продающим душу за заказуху.

Я стал обычным рязанским милиционером. Сосед по подъезду, одноклассник брата, как то встретив на улице, поинтересовался – мол, так после армии никуда и не приткнулся? Пригласил к себе в отдел. Ну в детстве любил я «Полицейскую академию», думал и у нас так можно. Вот сейчас одену погоны и пойду спасать людей, гонять и сажать в тюрьму воров и расплодившихся в то время бандюков и т.д. Правда оказалась намного страшнее…

Дмитрий Флорин

«Интеркавказ»

Продолжение следует…


Ваша оценка:
(Нет голосов)

На главную


Комментарии сайта
Комментарии вКонтакте
Комментарии facebook
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение
 
«За бруствером. Как я переходил границы»