Баннер1




Что в нашей жизни есть любовь? Верим ли мы в неё? Что она означает для каждого из нас? Преданность и заботу? Страсть и безумие? Страдание и боль? А, может, способность жертвовать?.. Мы говорим, что живём в сумасшедший век стремительного «прогресса». Наш и без того бешеный ритм всё ускоряется, старые ценности заменяются новыми.. Духовные – материальными, нравственные – аморальными. Браки распадаются за год или два..И это не становится трагедией или уроком..ведь можно запросто создать ещё одну семью, а потом ещё и ещё..в итоге, окончательно разочароваться и увериться в мысли о том, что «все бабы – стервы» , а все мужики, простите – козлы. Мне кажется, или наше поколение теряет ориентиры в жизни?

Недавно мы чествовали ветеранов. И знаете что читалось в их глазах? – Мужество и вера. Во что то хорошее.Несмотря ни на что. Всегда. Как бы тяжело им ни было вспоминать войну, голод, разруху и тяжкие шаги вперёд, в новой мирной, отвоёванной жизни. Им сейчас хорошо за 90, но у них по прежнему горят глаза! Это удивительно! Это не поддаётся нашей, «прогрессивной» логике. И пришла вторая мысль – сменилось всего несколько поколений славных, геройских дедов..и пришло новое – поколение суицидников..Влюблённые «Ромео и Джульетты» в 14 – 16 – 18 лет, «отстрадавшие» немало, берутся за руки и срываются с крыши многоэтажек «во имя любви и свободы»…Что тут скажешь? Кого винить? Новые «герои» нового времени..

Среди всего этого новомодного «лайфстрима» вспоминается одна история. Произошла она много лет назад. Сейчас её героев уже нет в живых, но память есть и, надеюсь, останется ещё на долгие годы. Хочется, чтобы мы задумались над ней…Может, шагнуть в неизвестность ради любви – это вовсе не шаг с высоты вниз, а что то другое? Что то более достойное.

В последний путь 94-летнюю Клавдию Леонидовну Новикову тихо проводили всего несколько человек: родных почти не осталось, знакомые тоже давно ушли в мир иной. А вот в Японии о смерти жительницы приамурского поселка Прогресс объявили по центральным телеканалам: «Умерла русская жена Ясабуро-сан». О жизни этой пары написаны десятки газетных статей, несколько книг, сняты фильмы и даже поставлен спектакль. В Японии эта русская женщина стала символом любви и самопожертвования. Счастливо прожив с мужем 37 лет, она сама уговорила его вернуться на Родину, к родным и супруге, которая ждала своего Ясабуро-сан более полувека.

image.jpg

Клавдия и Ясабуро встретились в 1959 году. У обоих за спиной были тяжелые годы сталинских лагерей: она отсидела семь лет за чужую растрату, он - десять лет как японский шпион. У каждого из них была своя боль. Клавдия перед войной вышла замуж, родила сына, ждала, как все, с фронта мужа. Но когда ее осудили и сослали на Колыму, вернувшийся с войны супруг завел новую семью. Не менее трагична была судьба и у Ясабуро Хачия. Перед войной он вместе с молодой женой покинул Японию и в поисках лучшей жизни перебрался в Корею. Там у него родились сын и дочь. Но когда осенью 1945 года советские войска вошли в Корею, большинство японцев арестовали по подозрению в шпионаже против Советского Союза. Ясабуро дали десять лет, которые он провел там же, где и Клавдия, под Магаданом. С тех пор своей семьи он больше не видел.

 После освобождения каждую неделю на протяжении трёх лет бывший военнопленный ходил на пристань, откуда отходили пароходы на родину в надежде увидеть в вывешиваемых списках свою фамилию. Не увидел. Однажды пьяный энкавэдэшник сказал этому назойливому японцу: – Тебя домой не выпустят ни-ког-да. Принимай наше подданство и чеши на все четыре стороны. Через три дня Ясабуро стал Яковом Ивановичем Хачия и держал в руках паспорт гражданина самой свободной в мире страны.

- Мы познакомились на Брянщине, где были на поселении. Я увидела Яшу: нерусское лицо, худющий, забитый, а в глазах такая щемящая тоска, что у меня сердце сжалось - вспоминала потом Клавдия Леонидовна. - В начале шестидесятых меня позвала знакомая переехать на Дальний Восток, в поселок Прогресс, и я уехала. Яша писал, что хочет быть со мной, а я отказывалась – боялась.

Ясабуро все же приехал. Они поженились. Он стал парикмахером, фотографировал, занимался иглоукалыванием. Она его любила по-русски, значит, жалела. Он никогда не повышал на неё голос и, боже упаси, ни разу не тронул пальцем. Ясабуро-Яков к русской кухне был не привередлив: ел всё, что Клавдия готовила. А рыбу и рис кушал только палочками.

– Бывало, рисинка упадёт на стол, он её аккуратно поднимет и скажет: «Так и мой сынок делал...» Потом отвернётся к окну и долго молчит. Я старалась не бередить ему душу, знала, что тоскует. Там же первая любовь и дети... – говорила баба Клава.

Общих детей у них не было. И так друг без друга никуда: всё пополам, и всё вместе Вместе с русской женой Яков выращивал помидоры и огурцы, завели коров, коз и пчел. Жили очень скромно, но дружно. Шли годы, десятилетия. Вот уже и пенсия... Стали называть друг друга нежно: «дед» и «баба».

– Мы уже к смерти потихоньку стали готовиться, два гроба купили. Дед разобрал их, просушил по досточке. Сколотил заново – и на чердак. – смущённо улыбалась Клавдия Леонидовна.

 Но они так и не понадобились. Когда началась перестройка и железный занавес упал, одна из знакомых семьи рассказала о необычном жителе Прогресса своему родственнику из Приморья, занимавшемуся общим бизнесом с японцами. Японские партнеры, узнав подробности юности соотечественника, организовали поиски его родных. И нашли сначала брата, потом… жену и дочь. Хисако преданно ждала своего мужа 51 год: вернулась на родину с дочерью (сын умер еще в Корее), работала медсестрой и всю жизнь откладывала из своего скудного заработка медсестры деньги на строительство скромного домика. Она построила дом для мужа, записав имущество на его имя, и даже счет в банке открыла для Ясабуро, хотя не знала, жив ли он, вернется ли когда-нибудь. Когда супруг нашелся, их дочери Кумико было уже за пятьдесят. Дочь и брат Якова Ивановича приехали в Прогресс, чтобы уговорить его вернуться на родину. Но он отказался. «Я не могу тебя оставить, ты для меня все», - говорил он своей русской жене. И тогда Клавдия Леонидовна решила сама отправить мужа в Японию - она понимала, что здесь он долго не проживет, поскольку сильно болел, а там условия для стариков намного лучше. А его японская жена Хисако должна хотя бы перед смертью увидеть и обнять мужа.

f0634aa7bc1c7896cd6f656c875a1f63_RSZ_690.jpg

Клавдия Леонидовна сама сделала Якову Ивановичу загранпаспорт, поменяла сбережения на доллары и… развелась, иначе там, дома, он не мог бы претендовать на пенсию, имущество и наследство. И в марте 1997 года попрощалась с любимым человеком навсегда.

Так и осталась она одна, от звонка к звонку своего любимого «деда». Ясабуро постоянно присылал ей небольшие подарки из Японии, звонил каждую субботу и приглашал к себе в гости. Известная японская писательница написала книгу о Клавдии Новиковой, тележурналисты сняли фильм, и амурчанка стала известна в стране. В префектуре Таттори, пригороде Токио, всем миром собирали деньги на поездку «бабы Клавы» в Японию, и когда она все же решилась (ей было уже за восемьдесят), стала там чуть ли не национальной героиней. Тогда же Клавдия Леонидовна впервые встретилась с японской женой своего Яши: они обнялись и расплакались - им даже не нужен был переводчик, чтобы понять друг друга.

zheny600_default.jpeg

В ту, первую поездку, на презентации книги «Чудесная любовь Клавдии», она вышла на сцену, и весь зал встал и долго аплодировал, поднося женщине охапки цветов.

– Я до сих пор не могу понять, откуда столько внимания ко мне. Что я сделала? Жила да жила. А так поступить, я считаю, должна каждая женщина. А как же?! – недоумевала баба Клава.

Очередь за автографами к ней выстроилась на несколько часов: «Я же не артистка, а простая тётка, растерялась, аж руки дрожали...» Многие японцы плакали и говорили ей приятные слова, которые сводились к одному: «Мы потрясены мужеством и сердцем этой русской женщины». Потом жительница Прогресса еще дважды была в Стране восходящего солнца. И в каждый ее приезд Ясабуро уговаривал остаться с ним - его японская супруга Хисако умерла, а в каждом телефонном разговоре - просился назад, в Прогресс. Но Клавдия Леонидовна все время отказывала: она хотела, чтобы ее Яша «мог жить достойно».

original.jpeg

– Ночами часто не спится, молюсь и мысленно пишу деду письма. Как будто он рядом. А утром проснусь и ничего не пишу, зачем? И так всё понятно...

Клавдия Леонидовна покинула этот мир счастливой: ее любимый Яша был жив, а в последнее время ее стала навещать внучка Лариса. Когда в Японии стало известно о смерти Клавдии Новиковой, в Прогресс пришло несколько писем, в том числе от самого Ясабуро. Он обращался к ней как к живой: «Клавдия! Я узнал о том, что тебя не стало, и скорбь одолевает меня. Я пытался дозвониться до тебя 30 августа, в день моего 96-летия, но у меня ничего не получилось. Все сорок лет, что я прожил с тобой в России, ты всегда была рядом со мной, всегда поддерживала меня. Спасибо тебе за все… Я смог вернуться в Японию только благодаря твоим усилиям, и я безмерно признателен тебе за это. Вспоминаю, как мы даже изготовили гробы для двоих у тебя на родине. Если бы это было в моих силах, я бы хотел примчаться к тебе и прижать тебя к сердцу крепко-крепко… Но я бессилен… Спи спокойно, дорогая Клавдия. Твой Ясабуро».

Последние годы жизни Ясабуро Хачия безмерно тосковал по России: - Сердце у меня пополам... Летом 2015 года не стало и его...

o_499992.jpg

Лана Весенняя


Ваша оценка:
(Нет голосов)

Возврат к списку


Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение