«Новый фокус» · «Остановка сердца» Кто виноват в гибели жителя Черногорска Владимира Баранова?

18 марта 2008 г. в 14 ч. 35 мин. на диспетчерский пункт «Скорой помощи» г. Черногорска поступил вызов: человеку плохо с сердцем. Выехала медицинская бригада. Фельдшер Евгений Токманов, осмотрев больного, поставил диагноз: межреберная невралгия, синдром ТИЦА под вопросом. Больному – Владимиру Баранову было рекомендовано обратиться к участковому врачу. В тот же день 15 ч. 29 мин. на станцию «Скорой помощи» поступил сигнал из городской поликлиники о том, что умирает человек. Выехавшая кардиологическая бригада по приезду зафиксировала клиническую смерть. В 16 ч. 00 мин. была констатирована биологическая смерть. Не стало 31-летнего Владимира Баранова. После приезда «скорой» на его квартиру Владимир самостоятельно на своём автомобиле доехал до городской поликлиники, где в холле скончался.

Черногорским городским следственным отделом следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по РХ возбуждено уголовное дело в отношении двух фельдшеров «скорой помощи». Они подозреваются в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ («причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей»).

Беседуем с фельдшером «Скорой помощи» Евгением Николаевичем Токмановым и и.о. старшего врача «Скорой помощи» Любовью Михайловной Тонких:

Евгений Николаевич: Был рядовой, обычный вызов. Мы приехали, произвели осмотр, выставили диагноз: межрёберная невралгия слева. Синдром ТИЦА под вопросом. В общем, по объективному осмотру - всё шло на диагноз: межрёберная невралгия слева. Была оказана помощь. Сделан укол. Рекомендовано обратиться в поликлинику, потому что межрёберная невралгия поводом для госпитализации не является.

Синдром ТИЦА – это что?

Е.Н.: Синдром ТИЦА – это разрастание хрящевой ткани сочленения между рёбер и грудинки.

Т.е. ничто не указывало на сердце?

Е.Н.: При объективном осмотре кожные покровы, состояние больного не указывало.

А повышенное артериальное давление?

Е.Н.: Артериальное давление со слов больного у него 150/90 – это его рабочее давление. Там оно было 160. На 10 единиц… конечно оно повышенное для его возраста.

В акте служебного расследования в частности указано на то, что надо было сделать ЭКГ?

Е.Н.: У нас на той машине, на которой мы тогда работали, такого аппарата не было. Честно вам скажу, по сердцу объективных данных я не увидел для того, чтобы вызвать бригаду, снять ЭКГ.

Выводы расследования не совсем корректны, не совсем правильны?

Е.Н.: Я не могу сказать что некорректные – там специалисты республиканские. Просто я отвечаю сам за себя, т.е. я не увидел там таких данных, чтобы сделать электрокардиограмму.

Там ещё было указано на необходимость снижения давления.

Е.Н.: Я ещё раз говорю, что при 150 рабочем до 140 снижать…(пожимает плечами)

Объективно получается такая ситуация. Человек чувствует себя плохо, вызывает «скорую». «Скорая» приезжает, обследование производится. Уезжает. Человек умирает.

Е.Н.: Да, выглядит именно так для простого жителя: приезжает «скорая» - двое в белых халатах. Уезжает «скорая». Человек внезапно умирает. Вроде так получается - для обывателя так это выглядит. Страшно, естественно, страшно. Любая трагедия, даже человек умирает от старости – это тоже трагедия. А тут я сам не в себе, честно говоря. Как так? Почему? Что?

Насколько часты такие случаи?

Е.Н.: При том диагнозе, который установлен при вскрытии – гипертрофическая кардиомиопатия распространённость внезапной сердечной смерти колеблется от 0,36 до 1,28 случая на 1000 населения в год.

Это случается редко?

Е.Н.: Не редко и не часто. Т.е. я так понимаю, что это могло случиться с ним в любой момент. Это же болячка не одного дня, даже не одного месяца, не одного года.

Как я понял из представленных документов, погибший до этого не обращался с жалобами.

Е.Н.: С его слов – он никуда не обращался. Что меня в тот момент натолкнуло на тот диагноз, который я выставил – это то, он занимался борьбой когда-то и у него были проблемы с позвоночником. Т.е. он боролся когда-то, повернулся на ковре и даже сознание терял именно из-за боли в позвоночнике. Он это сам сказал.

Каким образом обвинение представляет то, что вы причинили смерть по неосторожности?

Е.Н.: Этого я вам даже не подскажу. Где я был неосторожен? Как? Почему именно эта

статья? Этого я не подскажу.

Материалы дела отправили на экспертизу то ли в Новосибирск, то ли в Красноярск.

Лекарства, которые были даны больному, не могли спровоцировать смерть?

Любовь Михайловна: Абсолютно исключено. Были введены обезболивающие: анальгин, димедрол и всё. Т.е. где те действия и бездействие, что-то такое, что навредило больному: ввели какой-то препарат неправильный, или не ввели наоборот?

Каким образом была причинена смерть по неосторожности?

Е.Н.: Эти препараты могли навредить только в случае анафилактического шока (сильная аллергическая реакция – ред.), но его не было. Если было бы, то это сразу же было видно.

У вас что-нибудь есть добавить?

Е.Н.: Есть. «Волна» в прессе такая сразу пошла. Я не встречал ни одного репортёра, т.е. журналисты не пытались выяснить у нас обстоятельства, но в прессе уже звучали категорические выводы: по вине врача умер молодой человек. Это прозвучало и по Абакану, вышла статья в «Российской газете». Писали так: двое приехали – один молодой неопытный, другой чуть постарше, посмотрели, уехали, человек умер. Вот в таком контексте всё звучало. По телевидению было несколько передач – по Nota Bene, по Черногорскому телевидению. В Интернете статья.

Л.М.: Если мы будем таких фельдшеров убирать с работы, то, знаете, и работать некому будет. Наш Женя работает в кардио-бригаде. Квалификация достаточно высокая. Никогда не было у нас серьёзных замечаний, потому что человек настолько ответственный, добросовестный, что когда едет Женя, то мы как-то все спокойны: если там Женя, значит, всё будет нормально. Здесь же такая ситуация была, что действительно было очень сложно разобраться. Но на тот момент у Жени вообще не было никаких сомнений, что это межрёберная невралгия, выставляет диагноз и в соответствии с этим диагнозом он лечит больного. Он сделал всё, чтобы снять вот эту вот невралгию. Главная претензия, что не сделана была ЭКГ. Но ЭКГ ничего бы и не показало, о чём свидетельствуют результаты вскрытия. На тот момент ЭКГ никакую патологию не выявило бы. В сердце были такие изменения, что не зря же в гистологию отправили.

Гистология – это что?

Л.М.: Это когда на клеточном уровне смотрят.

Е.Н.: Я согласен, если бы там выявился инфаркт миокарда – тут тогда полностью вина моя была бы (цитата из акта расследования: «при судебно-гистологическом исследовании ишемического повреждения миокарда выявлено не было» - ред.). Но при таком диагнозе - гипертрофическая кардиомиопатия электрокардиограмма мало информативна. Т.е. даже проведя бы мы ЭКГ, увидел я какую-то гипертрофию – это не показание для госпитализации. На самом деле врача можно обвинить во всём, т.к. нет закона, который бы нас защитил.

Л.М.: Если говорить, в общем, не об этой конкретной ситуации, то в последнее время идёт настоящая травля. Поступает вызов – уже начинаются оскорбления. Едем на вызов – такая же ситуация: тебе ни спасибо, ни до свидания порой. Мы всем обязаны. Никакой помощи. Был случай нападения наркомана, которому нужна была «доза», на нашу сотрудницу - заявление в милиции потерялось, и в прессе тишина. Почему-то об нас могут просто вытирать ноги абсолютно все, а у нас нет никакой защиты. Обвинили фельдшера и не хотят разбираться, ведь это такая сенсация. Это как в 30-е годы «Дело врачей». Завели дело, значит надо посадить. По этому делу такое впечатление, что там у них цель – посадить и вынести это на обозрение: этого накажем, другой в институте учиться не будет и всё такое прочее. Подняли все «подноготные», даже к делу не относящиеся совершенно.

Это серьёзная проблема. Вот, к примеру, дедушка умирает, нетранспортабельный абсолютно, но уже заводится дело. На каком основании? Ни жалоб нет, ничего. Это естественный конец. Мы что всех должны собирать? Или люди не должны умирать? Бывают и грубые ошибки, но нельзя всё под одну гребёнку.

Вы говорите, что нет закона, который бы защитил врача. Но ведь и пациент не защищён. Пример: трагедия в «Ёлочке» - ставят выгодный диагноз и всё, ничего не докажешь.

Е.Н.: Отношения врача с больным никак не урегулированы. Вот пример: приезжаем по вызову, а там человек отказывается от госпитализации. Мы же его не можем силой заставить. А случись что, мы виноваты. Берём расписки, что якобы сам не хочет, но в суде эти расписки - ничто.

Адвокат Евгения Токманова Андрей Александрович Трейзе:

Смерть Владимира Баранова, безусловно, трагедия. Однако необходимо разобраться, в чём «вина» и есть ли вина Евгения Токманова. Ему вставят в вину то, что он не вызвал бригаду кардиологической «Скорой помощи». Однако специализированные автомобили обеспечены аппаратом электрокардиограммы. Как говорят специалисты, заболевание, которым страдал Владимир, а именно гипертрофическая кардиомиопатия может быть диагностирована только при помощи эхокардиографии. Таким аппаратом обеспечена только Республиканская больница. Поэтому, даже если бы Евгений и вызвал эту бригаду кардиологической «Скорой помощи», по всей видимости, даже специализированным медикам не удалось бы поставить правильный диагноз и оказать на тот момент помощь, в которой нуждался Владимир. Как видно из изученных нами материалов служебной проверки Евгений состоял на учёте по месту своей работы. Ему постоянно ставился диагноз: повышенное артериальное давление. Встаёт вопрос: почему тот врач, который постоянно проводил его обследование по месту его работы, не направил своего пациента на дополнительное обследование в связи с этой патологией?

Беседуем со Светланой - вдовой Владимира Баранова:

Мы вызывали «скорую помощь» на сердечный приступ, потому что всё было «на лицо»: и рука отнималась левая, и комок в горле, в груди всё болело, т.е. было видно, что человеку плохо. Мы вызывали «скорую» по сотовому телефону и они нам долго «компостировали мозги»: «С чего вы решили, что у него боли в сердце? Что, он больной или на учёте стоит?» Ну, видно у человека что болит. Межрёберная невралгия – она у меня есть, я знаю, что это такое. Если мы – не врачи смогли определить, что у него сердце, а они – врачи приехали и были не состоянии… Даже подстраховаться могли. У меня самой больное сердце и я знаю симптомы, а эти врачи проявили халатность.

Боль появилась не с утра, как пишут медики, а после обеда. Около 14 часов. Они, во-первых, ехали очень долго. Мы сначала уговаривали его, что «скорую» вызвать надо. Он поначалу не соглашался, а потом почувствовал, что что-то не то, боль не проходит. Мы вызвали «скорую». Они минут 30, наверное, ехали. Приехали. Вызывали на сердечный приступ, а приехал просто врач. Мы ждали, что приедет бригада, хотя бы кардиограмму снимет.

Мой муж никогда ни на что не жаловался, никогда не болел, на вид здоровый мужчина был. Врачи приехали и, наверное, видят, что здоровый мужчина. Он не хотел показать, что ему сильно плохо. Может при мне не хотел показать… (плачет) Я считаю, что это просто неоказание помощи. Потому что, врач начал спрашивать: «Вы спортом занимались в детстве?» Муж отвечает: «Ну, было. Классической борьбой занимался». Врач: «Ну, вот последствия». И всё такое. А ведь предположения были, что сердечный приступ. Его друг прибежал и врачей ещё спрашивал: «А не получится так, что после вашего отъезда он умрёт?» Те говорят: «Нет, не получится».

Анальгин с димедролом в таких случаях не ставится. Его вообще нельзя было ставить. Поставили анальгин – обезболили. Потом в больницу отправили. Лучше бы дома отлежался, никуда не поехал бы, но на работу надо. Бог с этой ночью… переживал, что на работу не попадёт.

У него было повышенное давление с детства?

Да, у него давление было выше, чем у обычных людей, но на данный момент, когда они ему мерили - у него было повышенное даже для него.

Он до этого в больницу с сердцем не обращался?

Нет. Он даже на больничный не выходил, кроме одного раза, когда у него была проблема с ногой. У него организм справлялся очень быстро даже с насморком. Я не знала, что у него сердце больное. Они должны были подстраховаться. Я думаю, что того врача должны лишить практики. Врач не оказал должную помощь. А поедет он к кому-нибудь другому? Но конечно сейчас он будет более осторожен и внимателен. Говорят, после нашего случая, якобы, даже если точно знали что межрёберная невралгия, всё равно увозили в «скорую». Я вот думаю: неужели тяжело было увезти в больницу?

Вы сейчас работаете?

Подрабатываю, не работаю. Бабушка тоже подрабатывает. Она сильно плохо переживает. Бог им судья. Тяжело. До сих пор тяжело. До сих пор не верится даже. Уже пятый месяц...

И та и другая сторона просила описать эту ситуацию объективно - и та и другая сторона уверенна в том, что правда на их стороне. Но где истина?

Честно признаюсь, мне как неспециалисту очень сложно разобраться в этой ситуации, сложно давать оценки правильности либо неправильности действий медиков. Поэтому вижу необходимость отразить мнения и той и другой стороны: родственников погибшего и медиков, тем более что, как показали события, многие журналисты осветили только одну грань этой трагедии.

Все мы понимаем, насколько тяжела потеря близких погибшего молодого человека. Всем нам кажется странными обстоятельства его смерти – вызвали «скорую», врач осмотрел и не увидел угрозы жизни, несмотря на то, что причиной вызова в 14 ч. 35 мин. были «боли в сердце», а уже в 15 ч. 29 мин. на станцию «скорой помощи» поступил сигнал о том, что больной умирает. Налицо факт: врач, несмотря на жалобы больного на сердце, поставил диагноз, не связанный с болезнью сердца. Вроде бы всё ясно – врач ошибся, он виноват.

Однако не всё так просто. Медики утверждают, что правильно поставить диагноз в данном случае было невозможно из-за особенностей поразившего Владимира заболевания, а также то, что погибший ранее за медицинской помощью с жалобами на сердце не обращался. Следовательно, вины фельдшера «скорой помощи» нет. Подтвердить или опровергнуть данное утверждение нам – неспециалистам крайне трудно. Последнее слово в любом случае за экспертами.

Что касается общероссийских проблем медицины – этот вопрос требует рассмотрения.

То, что отношения медика и больного не отрегулированы должным образом – факт. От этого страдает как больной, так и медик. Такое явление в среде медиков как круговая порука – жестокая реальность. Граждане совершенно беззащитны перед лицом реальных ошибок и, более того, преступлений медиков. Далеко за примерами ходить не надо – трагедия «Ёлочки» тому пример. У автора статьи есть и собственный печальный опыт общения с халатными и равнодушными людьми в белых халатах.

С другой стороны даже самый ответственный и неравнодушный медик не застрахован от того, что с ним не по его вине случится нечто, за что он понесёт ответственность - это главная причина существования упомянутой выше круговой поруки. Медик также не защищён от банального в российском обществе хамства и правового беспредела.

Практически каждый может с благодарностью вспомнить человека в белом халате, однако многие ли из нас могут вспомнить проявления благодарности со своей стороны? Нельзя забывать, что человек в белом халате тоже человек с чувствами и эмоциями.

Родным Владимира не смириться с потерей своего сына, отца, мужа. Они обвиняют фельдшера Евгения Токманова. Не мне судить о виновности или невиновности Евгения. Однако я надеюсь, что Евгений искренне сочувствует горю родных Владимира Баранова.

Михаил Чертыков

«Остановка сердца» Кто виноват в гибели жителя Черногорска Владимира Баранова?

Комментарии посетителей

Добавление комментария

Ваше мнение

Календарь

Хакасия: Наши Новости