Павел Чиков: В России пахнет новой правозащитой

В настоящее время традиционное правозащитное сообщество в России в большой степени раздроблено и маргинализировано. Оно в период президентства Владимира Путина стало объектом серии ударов, направленных на разрушение сложившейся в 90-е годы в российской интеллектуальной элите приверженности западным демократическим ценностям. Правозащитники являлись флагманом продвижения этих ценностей в общественно-политической сфере. Последовавшая в 2000-е годы серия агрессивных действий со стороны власти застала правозащитные группы и их значимое окружение врасплох. Первый удар был нанесен по финансовой составляющей.

 

 

Многие доноры с приходом на пост президента Владимира Путина ушли из России, для других деятельность была существенно усложнена. Третьи были дискредитированы, получать их финансирование стало для правозащитников чревато репутационными рисками (Фонд гражданских свобод Бориса Березовского, правительственные фонды других государств). Четвертые были просто принудительно ликвидированы («Открытая Россия»).

 

 

Второй удар был направлен на отсечение правозащитных групп от средств массовых коммуникаций с целью лишения возможности продвигать свои ценности в общественность. Если не считать новые правозащитные группы, появившиеся в 2000-х годах, чья деятельность изначально учитывала более сложные условия, в 2006 году в СМИ заметными оставались только несколько правозащитных организаций. В их числе правозащитные организации, входящие в сообщество «Мемориала », включая специализированные (Комитет «Гражданское содействие», ПЦ «Мемориал» ) и региональные группы ( Рязанский , Коми, Екатеринбургский и другие), МХГ в лице Людмилы Алексеевой, Молодежное правозащитное движение, Движение «За права человека»  и совсем немногие другие.

 

 

Третье направление агрессивной политики власти по отношению к правозащитному сообществу было направлено на его дискредитацию. Объектом дискредитации были, главным образом, не правозащитные лидеры, мало известные российской общественности, зато пользующиеся авторитетом в международном сообществе. Дискредитировалась сама правозащитная деятельность. По оценкам Ассоциации «АГОРА», в 2005-2006 годах в СМИ вышло более 100 дискредитирующих правозащитников публикаций, причем по ним работала тяжелая артиллерия в лице крупных изданий, вроде газет «Известия», «Комсомольская правда», «Московский комсомолец», «Независимая газета», а также государственные телекомпании. Самый популярный «Первый канал» вообще распространял откровенную клевету, обвиняя правозащитников в том, что «в Благовещенске они отрабатывали на коммерческой основе заказ некоего гражданина и получили от него в связи с этим не менее миллиона долларов». Охват аудитории этих СМИ - более 50 млн. человек.

 

 

Возникли идеи, размывающие основы правозащитной философии и стремящиеся их поколебать. Русская православная церковь заявила о намерении разработать православную концепцию прав человека, наделив ее религиозным содержанием и заявив, что без него права человека не содержат достаточного духовного начала. Прокремлевские политтехнологи заголосили о концепции «суверенной демократии», убеждая себя и других, видимо, в том, что степень реализации права на жизнь (см. дела Хабирова , Новиковой , Степанова , Хайдарова , Лихачева , Бикмухаметова ), свободы от рабства (см. дело Руденко ) и пыток (см. дело Михеева , Сычева , Шойкина , Головина ), свободы слова (см. дело Афанасьева , Дмитриевского ) зависит от суверенитета государства, в котором живет алчущий их человек. Имеется в виду, что чем больше у одной известной страны суверенитета и независимости от других, тем меньше степень реализации указанных атавизмов буржуазного Запада.

 

 

Вслед за ними об этом как об официальной позиции России на международной арене заявил министр иностранных дел Сергей Лавров. Работая долгое время представителем России в ООН, Сергей Лавров и не подозревал, что концепция прав человека и демократии, на которой стоят Объединенные Нации со времен Второй мировой, имеет такое двойное дно.

 

 

Четвертая кампания была направлена на замещение в общественном сознании «традиционных» правозащитников «новыми», лояльными кремлевской администрации: Движение «Наши», «Сопротивление» и более мелкие. Они активно в публичном пространстве стали позиционироваться «правозащитными», стремясь продемонстрировать реальные дела и помощь людям.

 

 

Пятое направление негативного воздействия на правозащитников имело целью нейтрализовать их уличную активность. Деятельность движения «За права человека», Молодежного правозащитного движения, антифашистов, анархо-экологов и других во многом предполагала именно такую составляющую. Власть создала условия, в которых осуществлять публичные действия стало неэффективно и небезопасно. По данным Ассоциации «АГОРА», в 2006 году свыше 300 гражданских активистов в России были подвергнуты административному преследованию на организацию и участие в публичных мероприятиях. Только один эколог из Перми Роман Юшков минимум 10 раз в 2006 году задерживался милицией и привлекался к административной ответственности. Это притом, что Юшков является руководителем правозащитной организации, частью мощного пермского правозащитного сообщества, кандидатом наук, преподавателем в местном вузе, а также лауреатом престижной международной правозащитной премии. Именно такой вид правозащитной деятельности был причиной 52% всех сообщений о преследовании активистов в течение года.

 

 

Шестой и финальный удар - резкое повышение порога некоммерческой деятельности путем ужесточения деятельности органов Росрегистрации по отношению к НКО, а также принятию поправок в законодательство, регулирующее их деятельность. Теперь создать, содержать и развивать некоммерческую организацию в России стало в несколько раз сложнее. НКО перестала быть формой реализации права человека на ассоциацию, ее работа сейчас возможна только на профессиональной основе. Эффект от этого воздействия станет очевиден уже в середине следующего года, когда Росрегистрация начнет предъявлять претензии в рамках обновленных процедур.

 

 

«Наезды» на правозащитников разных форм и видов стали настолько распространены, что ситуации потребовала развития в правозащитном сообществе самостоятельного направления - комплексной защиты гражданских активистов.

 

 

Эта комплексная атака происходила на фоне объективных факторов, снижающих роль и влияние правозащитников. Стремительно усложняющееся правовое поле, повышение зависимости суда от исполнительной власти и увеличение государственных расходов на правоохранительную деятельность лишили правозащитников традиционных поводов появления в публичном пространстве и привлечения к себе внимания - общественных приемных. В чрезвычайно усложненных правовых условиях доминирования административного ресурса и взяток на принимаемые судебные решения непрофессиональное юридическое консультирование граждан перестало быть хотя бы минимально эффективным.

 

 

Информационное пространство в России, также стремительно профессионализирующееся, стало предъявлять все более высокие требования к качеству и форме распространяемых материалов. Чтобы присутствовать в публичном пространстве сейчас требуются недюжинная активность, настойчивость, перманентное повышение квалификации.

Уже сейчас очевидно, чтобы соответствовать вызовам времени, средняя правозащитная организация в России должна иметь, как минимум: профессионального специалиста по связям со СМИ и общественностью, квалифицированного юриста, а лучше двух, такого же знающего и опытного бухгалтера и профессионального управленца. Становится невозможно обойтись без толкового офис-менеджера, который ведет требуемое налоговой и регистрационной службами, донорами, а также собственными стандартами безопасности делопроизводство. Иначе, по словам Людмилы Алексеевой, руководителю организации придется полдня работать, а вторые полдня описывать, что было сделано с утра. Где взять на это средства, каждый выживающий решает сам.

 

 

Как следствие, сотни гражданских и правозащитных организаций, действовавших в России в 90-е годы, за период с 1999 года (с первой волны давления власти на них) по 2006 год перестали существовать. Правозащитники поддерживают определенную деятельность только в Москве и в небольшом числе регионов России. Согласно оценкам Пермской гражданской палаты, профессионально действующих правозащитных организаций в России всего несколько, а вообще организаций, практикующих «контактную правозащиту» (т.е. работающих с людьми и делами) не более сотни. Если учесть концентрацию таких НКО в Москве и некоторых региональных центрах (Нижний Новгород, Пермь, Екатеринбург), то в остальной России они встречаются далеко не в каждом регионе.

 

 

Тем не менее, по последним оценкам Центра Юрия Левады, свыше 50% россиян считают себя западниками. Это позволяет говорить о высоком потенциальном спросе на демократические ценности в местных сообществах при использовании соответствующих промо технологий. Говоря иначе, успех демократии в России во многом зависит от способностей продвинуть («продать») ее как качественный продукт широкого потребления на уровне местных сообществ. Успешность этого демонстрируют некоторые региональные правозащитные организации. Например, Пермский, Читинский и Казанский правозащитные центры фактически являются центрами гражданской активности в своих регионах. Они прочно связаны со всеми средствами массовой информации, включая официальные, поставляя им на постоянной основе качественный информационный продукт. Именно их воспринимают руководители всех правоохранительных структур и административные органы как представителей гражданского общества, осуществляя ними формальное и неформальное взаимодействие. Эти организации «покрывают» определенные ниши, пользуясь репутацией специалистов (например, милицейский и армейский произвол). При этом организации соблюдают баланс, с одной стороны, не позволяющий властям их игнорировать, а с другой, - обеспечивающий безопасность своей деятельности. Образцово работает с местным сообществом пермская правозащитная группа, использующая целый набор продвинутых технологий, нацеленных на конкретного потребителя.

 

 

Сделать «права человека» товаром широкого потребления, расширить его понимание при сохранении привязки к европейским и, шире, международным, стандартам, обеспечить прохождение их в массы - вот гиперзадача и единственное сегодня условие сохранения этих ценностей в России.

 

 

Схожие попытки предпринимались коллегами по правозащитному цеху. Молодежное правозащитное движение несколько лет пыталось сделать «права человека» модным продуктом среди молодежи. Была раскручена антифашистская кампания, кампания за отмену призыва в армию и альтернативную гражданскую службу. Однако продвижение моды в молодежную среду требует, в первую очередь, крупных финансовых вложений и использование мощных PR-технологий. Никакая правозащитная организация, очевидно, не может конкурировать здесь с агитационным и пропагандистским потенциалом администрации президента России, которая перехватила и антифашистскую концепцию, и технологию работы с молодежью, и даже идею прав человека.

 

 

До настоящего времени только правовая сфера сохраняла близкое к правозащитному восприятие у общественности. Именно на основе квалифицированной юридической деятельности в 2003-2006 годах получили раскрутку новые правозащитные группы, некоторые из которых претендуют сейчас на статус «третьей волны» правозащитного движения в России. На общероссийском уровне наиболее известны так называемые «нижегородское» и «казанское» сообщества.

 

 

В первое входит Комитет против пыток (создан в 2000 году) и его отделения в Нижегородской области (штаб находится в Нижнем Новгороде), Чечне, Башкортостане и Оренбургской области. Во второе - Ассоциация «АГОРА» (создана в 2005 году, штаб находится в Казани) и ее партнеры - Казанский правозащитный центр (создан в 2001 году), Читинский правозащитный центр (создан в 2004 году), Чувашская организация «Щит и меч» (создана в 2004 году), Правозащитная группа Ульяновской области (создана в 2005 году) и Саратовская гражданская палата (создана в 2006 году). С обоими сообществами активно взаимодействует Марийская организация «Человек и закон» (создана в 1999 году). Важную роль в поддержке этого сообщества в 2004-2005 годах сыграл Фонд «Общественный вердикт» (г. Москва).

 

 

Работа этих групп в 10 регионах России в последние годы строилась на профессиональной основе с использованием продвинутых технологий в сфере права и PR, позволившим оказать существенное влияние на всю российскую общественность. Так, например, по оценкам Ассоциации «АГОРА», из примерно 25000 публикаций о милицейском произволе, вышедших в СМИ, представленных в Интернете, за период 2001-2006 годы, примерно 7000 (около 30%) было инициировано этими организациями. Именно им власть должна быть признательна за похороненный имидж «советского дяди Степы» в России.

 

 

Сейчас история о милицейском произволе является гарантированной и главное, нецезурируемой, темой, цепляющей интерес читателя и зрителя любого СМИ в России. Этот успех не остался незамеченным властными структурами. В 2006 году именно правовая деятельность стала основной для раскрутки лояльной власти организации «Сопротивление» (лидер - Ольга Костина, свидетель обвинения по делу НК «ЮКОС», давшая показания против руководителей компании) и Движения «НАШИ», создавшего в нескольких российских городах «Правозащитные чумы» для оказания бесплатной правовой помощи гражданам.

 

 

В конце 2006 года стало известно о планах Кремля создать беспрецедентную по своим масштабам сеть общественных правовых приемных по стране (свыше 25000 пунктов). На ее раскрутку и деятельность предполагается потратить свыше 500 млн. рублей, столько же, сколько Администрация президента России раздала некоммерческим организациям в 2006 году через Общественную палату России и свои полномочные представительства в федеральных округах. Руководителем этого правового мегапроекта предполагается назначить доктора юридических наук, профессора Олега Кутафина, который становился главой инициативной группы по выдвижению Владимира Путина на президентских выборах 2004 года.

 

 

По оценкам экспертов для реализации нового правового проекта Кремля потребуется не менее 40 тыс. юристов по всей стране. Очевидно, задачу продвигать ценности демократии и прав человека эти юристы решать не будут.

 

 

Деятельность подобных структур создаст угрозы для существующих профессиональных групп юристов-правозащитников. Если именно в 2007-2008 годы не предпринять чрезвычайных усилий в этом направлении, при обеспечении нынешним президентом преемственности своего курса, миссионеров прав человека в стране не останется вовсе.