«Новый фокус» · Что хотел сказать прокурору Хакасии участник разогнанного пикета против пыток у здания прокуратуры Амир Чебодаев?

Обращение
(открытое письмо)

Уважаемый прокурор Республики Хакасии!

Очередной раз обращаюсь к Вам с просьбой, прошением, требованием – принять расследование уголовного дела №249304 (в отношении ряда сотрудников милиции, по факту превышения ими своих должностных полномочий, нанесения телесных повреждений и вреда здоровью человеку, заведомо для них находящегося в беспомощном состоянии – инвалида по зрению 1 группы), по которому в течение 13 месяцев бездействует предварительное следствие прокуратуры города Абакан. Я уже не молодой человек, слепнущий вследствие общего заболевания, вопреки всем ударам судьбы нахожу в себе мужество не опускать руки, успешно обучающийся на юриста – был оскорблён, унижен и подвергнут насилию со стороны сотрудников правоохранительных органов которые давали присягу служить закону и защищать граждан. Прошу Вас, как старшего советника юстиции, разъяснить мне, как студенту, изучающему право, значение тех правовых норм, установленных в системе права Российской Федерации, которая по Конституции провозглашена правовым государством.

Уже минул год и один месяц, как я жду мотивированного ответа от следственных органов прокуратуры города Абакан, объясняющего основание следующих обстоятельств:

1. Почему какие-то голоса в ночи (на тот момент не известные мне Найдин и Григорьев) грубо окликают меня, отказавшись удостоверить свои полномочия – предъявляют в качестве повода - «не так идёшь», игнорируют объяснения об инвалидности по зрению, с нарушением всех процессуальных форм административного права, посреди пустынной ночной улицы, выражаясь в грубой форме, лезут своими руками в мои карманы, где находятся ценные вещи (телефон, мп3-плеер, пара очков), являющиеся моей собственностью?

Ответьте: в меру предусмотрительный человек, в целях своей безопасности и сохранности личного имущества, обязан позволять неизвестным ему людям овладевать его личными вещами, если эти незнакомцы имеют возможность впоследствии скрыться с чужим имуществом? Кто бы их потом искал – милиция? Мог ли я, слепец, узнать этих грабителей, если ночью я с трудом могу различить только силуэт на фоне освещённого места?

2. Скажите, уважаемый прокурор по надзору за законностью, правомерны ли действия двоих, физически здоровых, сотрудников милиции, применивших силу и спецсредства в виде наручников, после того, как они отказались сопроводить меня до дома (100 метров) для удовлетворения их интереса по поводу отсутствующих у меня с собой документов и, возможно, разрешения их сомнений по поводу моих объяснений об инвалидности по зрению?

Таким образом, охраняющие права граждан сотрудники милиции имели возможность выполнить надлежащим образом свои служебные обязанности и подтвердить своё высокое звание добропорядочного гражданина – милиционера – который оказал помощь слабовидящему человеку, оказавшемуся в тёмное время суток в беспомощном или затруднительном положении безопасно добраться до дома. Но ведь такие фантастические действия добропорядочного милиционера протоколом не оформишь, не так ли?

Изучите внимательно протокол очной ставки (проводимой аж в декабре 2005г.) с Найдиным – знаете какую аргументацию он привёл в качестве обоснования о нецелесообразности доставления меня до дома? «Он ведь мог зайти домой, мы остались бы ни с чем…» - исключительно характеризует образ высокого звания охранителя прав граждан.

А если данный протокол очной ставки «случайно потерялся» из уголовного дела, то я могу предоставить Вам, уважаемый прокурор, аудиозапись, которую я вёл во время этой очной ставки. Или эта запись тоже – не законна?

3. Далее, после того, как я «оказал сопротивление законным требованиям» указанных выше действий предположительных сотрудников милиции, упорно игнорирующих требование удостоверить их личности и полномочия, пренебрегающих моему законному требованию о присутствии понятых при личном досмотре (по крайней мере, понятые помогли бы мне объяснить, кто именно интересуется содержимым моих карманов), бравого задержания «при попытке бегства» и доставления лица, манера ходьбы которого не понравилась охраняющим права граждан сотрудникам милиции, отмахнувшись от некстати появившейся на мои крики женщины, охотники за «протоколами» доставили меня в помещение вневедомственной охраны и оставили в наручниках сидеть на улице –слепой и в наручниках никуда не денется. Сняли мне через час, после того, как я самостоятельно зашёл в их помещение и напомнил им о своём существовании – потревожив их чаепитие. После того, как мне сняли наручники, объяснений о причине и основаниях моего задержания и доставления как-то никто не давал, не говоря о выполнении ими обязанности ознакомить с протоколом и объяснить мои права. Просьба о том, чтобы немедленно уведомить близких о моём задержании тоже выглядела нелепо с их точки зрения – «все Вам объяснят в 02»,- успокоил меня командир взвода смены Пудов.

Отсюда вопрос – может, я каким- то образом «неправомерно качал свои права», господин прокурор? Или, может быть, я как- то некстати явился в служебное помещение, мешал сотрудникам охранять покой и сон наших горожан?

4. Итак, попив чай, так и не определившись с поводом моего задержания, меня повезли по традиционному для таких случаев маршруту – вытрезвитель: вид для этого случая соответствующий – по земле поваляли, походка «неправильная» - придерживать надо, голос возмущённый.

Вопросы у меня опять к Вам, господин прокурор – правила освидетельствования на состояние алкогольного опьянения в медвытрезвителе имеются?

А протокол освидетельствования – где? Какай врач проводил освидетельствование - фельдшер? Какими инструментальными средствами она пользовалась? Уточните, пожалуйста, господин прокурор, где, согласно этих правил, должно проводиться освидетельствование лица, страдающего заболеванием, вследствие которого могут иметь место признаки, внешне похожие на признаки опьянения?

Может, я опять что-то нарушил, сообщив фельдшеру, что я инвалид по зрению 1 группы, и поэтому отказываюсь ходить по начерченной линии? Я не допустил снова злоупотребления правом своим требованием к фельдшерице - представиться ей передо мной?

Кто должен доказывать в этих случаях моё состояние опьянения до такой степени, какая служит основанием помещения меня в вытрезвитель?

Что за справка (а не протокол) с констатацией средней степени опьянения фигурирует в «состряпанном» деле об административном правонарушении, о которой я узнал только на суде и настолько удивился, что сразу, после суда, поехал в стационарный наркологический пункт для проведения полноценного и надлежащего освидетельствования на остаточный алкоголь?

И странная формулировка была в справке – «мест в вытрезвителе нет»,- я просил меня туда поместить как в гостиницу?

Или от меня вообще нельзя было получить какого либо внятного объяснения вследствие степени опьянения? Тогда что за странная запись звучала на всю страну с требованием объяснить основание моего силового задержания и которая приобщена к материалам уголовного дела?

Скажите, пожалуйста, – это такая сложившаяся упрощённая правоприменительная практика доказывания по административным делам существует во вверенном Вам регионе, где Вы ведёте прокурорский надзор за законностью?

Скажите, может быть, я неправильно изучаю нормативные документы, устанавливающие процессуальные формы производства по делам об административных правонарушениях, или мне надо было правильно объяснить это сотрудникам правоохранительных органов, которые в силу должностного положения должны эти правила знать как профессионалы?

А, может, меня вообще задержали за управление транспортным средством в нетрезвом виде? Кстати, почему следователи пришли знакомиться с протоколом и актом моего освидетельствования на алкоголь почти через год, после того как постановление о прекращении уголовного дела было третий раз отменено?

5. Ну что ж, давайте оценивать правомерность и законность действий сотрудников милиции далее.

Обескураженные тем, что меня не удалось «пристроить» в вытрезвитель, наши благородные охранники права повезли меня (как обещал их комвзвода) в дежурную часть 02. То, что происходило там, я не буду повторять – мне больно и стыдно это вспоминать. Стыдно не потому, что со мною обошлись унизительно и подвергли избиению за мои те же самые законные требования (объяснений оснований задержания, понятых для осмотра вещей и пр.), мне сейчас стыдно за то, что я принимал все эти издевательства, не оказывая никаких ответных адекватных действий хотя бы в той мере, на какую способен человек с моими ограниченными к этому возможностями.

Я просто сформулирую вопросы, на которые уже 13 месяцев предварительное следствие прокурорских следственных органов намеренно не желает искать ответы и доказательства.

Факт события этого эпизода преступления следствием не отрицается в виду наличия конкретных последствий – причинён вред здоровью, чести и достоинству личности, в помещении дежурной части 02, при большом скоплении в основном таких же сотрудников «охранителей права».

По делу привлекается только один – прапорщик Тенсин, причём остальные должностные лица, которые видели и слышали всё происходящее, с точки зрения уголовного закона – соучастники преступления, т.к. преступно бездействовали, попустительствовали совершению преступных действий.

Если будет доказана вина одного – автоматически остальные участники и свидетели в погонах становятся соучастниками, не так ли, господин прокурор?

Уточняю ещё раз, господин прокурор, – из-за одной «паршивой овцы» надо «резать» всё стадо, потому что все они – должностные лица.

Если обычный гражданин станет невольным свидетелем преступления – его бездействие – дело его совести и чести, но если этот гражданин – должностное лицо, и, тем более , сотрудник правоохранительных органов – это бездействие становится преступным, и подлежит уголовному преследованию – правильно ли я трактую уголовный закон, господин прокурор?

Могли бы Вы, уважаемый прокурор, проанализировав материалы уголовного дела, ответить на следующие возникающие у меня вопросы:

Может ли какое-либо отдельное действие должностного лица быть частично правомерным, а частично – неправомерным одновременно?

Почему следствием не выполнялись те мои ходатайства по установлению и сбору доказательных материалов, на которые я указывал – начиная с сентября 2005 года, например, просьба получить акт освидетельствования меня в наркологии, изъять аудиозапись телефонного разговора, которая обязана вестись на пульте дежурной части 02, по которому близкие разыскивали меня?

Почему показания сотрудников милиции по одному и тому же эпизоду каждый раз отличаются друг от друга – например, сначала ко мне был применён боевой приём самбо (1 версия отказного постановления), затем я, оказывается, просто сам упал и стал оказывать такое сопротивление, что меня с трудом удерживали 4 сотрудника милиции?

Почему сначала судмедэксперт абаканского бюро СМЭ утверждает, что все следы ударов нанесены не менее, чем от десяти ударов тупым предметом, а затем эксперты вовсе не исключают возможность появления этих следов насилия в процессе удержания меня на земле? Может, эти мелкие подробности «подзабылись» экспертами, проводящими освидетельствование побоев? Я могу им «освежить» память, предоставив сделанную мной аудиозапись всех проводимых экспертиз…

Скажите, уважаемый прокурор, чем обусловлен столь длительный срок расследования и частая смена следователей, занимающихся этим «злополучным» уголовным делом?

Скажите, а следователи городской прокуратуры г. Абакан, в процессе службы по расследованию других уголовных дел, никак не соприкасаются в плане сотрудничества с теми сотрудниками, против которых они должны вести расследование в рамках этого уголовного дела? Скажите, такое солидарное сотрудничество по охране правопорядка Минюста и МВД не мешает объективному расследованию и доверительным отношениям между ними?

Ответило ли следствие на вопрос – с какой целью сотрудники подделывали протоколы друг друга, пытаясь найти наиболее удачный вариант обоснования причины задержания? Почему мне были отказаны очные ставки с различными свидетелями, которыми «не подтверждались мои показания»?

Скажите, а майор Ковальчук, который был в той злополучной смене дежурной части 02, уже ушёл на заслуженную пенсию, как он мне пообещал в ту ночь?

Скажите, по какой причине мировой судья выносит определение о направлении меня на СМЭ, после того, как впервые увидела меня в 12 часов дня после доставления к ней из дежурной части 02? Она давала показания о том, что она видела? И когда она была допрошена в качестве свидетеля?

Установлен ли факт изъятия у меня личных вещей и почему в деле нет протокола об этом? Почему я был доставлен в суд не к 9-00 утра, а только лишь к 12-00? Почему судебный пристав так долго ожидал в машине именно моих бумаг?

И, в конце концов, почему административный процесс закончился без удовлетворения претензий сотрудников охранителей права?

6. Ну и в завершении, если всё вышеизложенное является только лишь моим воображением, непонятным образом материализованным в факты объективной реальности, то по каким причинам следствие «расследуется» прокуратурой 13 месяцев, с большим напряжением, объединив все интеллектуальные способности следственных органов МВД и прокуратуры г.Абакана, для выработки единой и неопровержимой версии событий преступления, при которой все «скрупулезно» подобранные в течение этого периода материалы уголовного дела не противоречили материализованным объективным фактам «фантазии» инвалида по зрению 1 группы, и одновременно оправдывали или освобождали от уголовной ответственности сотрудников охранителей нашего российского права.

7. И ещё вопрос (наивный) - год уже следствие идёт, остаётся «проволокитить» корпоративными и коррупционными методами ещё год, и затем данное уголовное дело можно законно закрыть по истечении срока давности совершённого преступления, да?

С уважением, инвалид по зрению 1 группы,
наивно изучающий российскую юриспруденцию,
беспросветный романтик и фантазёр,
Злобный потерпевший
Чебодаев А.М.

Что хотел сказать прокурору Хакасии участник разогнанного пикета против пыток у здания прокуратуры Амир Чебодаев?

Комментарии посетителей

Добавление комментария

Ваше мнение

Календарь

Хакасия: Наши Новости