Следующий протокол допроса Алевтины Чепсараковой уже в качестве обвиняемой датирован 6 сентября 2004 года. В них история убийства Александра Чаптыкова выглядит иначе. Тут Алевтина, как это не странно, помнит все, кроме одного существенного момента. Вот как развивались события по версии протокола следствия.
В час ночи того злополучного дня Василий Чаптыков и Анатолий Аткнин пошли провожать Елену Лобанову. Алевтина с Александром пошли в спальню, и тот стал к ней приставать. Причем, следователь расстарался подчеркнуть насколько серьезно: «повалил ее на кровать, лег сверху». И как в предыдущем протоколе: «попытался снять кофту, потом джинсы». Девушка стала сопротивляться, а Александр стал ее избивать. Алевтина оттолкнула его и выбежала на кухню, там вооружилась ножом и…вернулась обратно в спальню. Зачем, скажите, напуганной девушке возвращаться туда, где ее только что пытались изнасиловать и избили? Отомстить? Да Алевтина больше походит на маленького утенка! Ее порывом ветра сдует.
Впрочем, следователь продолжает вести бой со здравым смыслом. Алевтина якобы вернулась за ключом от
открытого дома. Как мы помним, никакого ключа в предыдущих показаниях нет. Хотя это только начало. В спальне Александр, разумеется, повторил свою попытку «лечь сверху и снять джинсы». И «имеющимся ножом» Алевтина «стала наносить удары». Вот именно в этот-то момент, по мнению следствия, память как раз и отказала девушке. Причем, один раз, а не периодически, как в показаниях после «пресс-хаты» в качестве подозреваемой. Она не помнит, сколько ударов нанесла своему возлюбленному, потому как, решил следователь «была не в себе». А вот когда пришла в себя, Саша лежал на полу, а в груди у него торчал нож с красной ручкой. Алевтина нашла ключи, открыла открытую дверь и убежала.
Эта версия выглядит более убедительно, но также нелепо. Впрочем, мы выдвинем свою версию, почему Алевтина так покорно давала «нужные» показания. После жесткой «обработки» в «пресс-хате», она, чтобы избавиться от мук, призналась в убийстве Александра Чаптыкова. Сломленная, забитая, уничтоженная и растоптанная девушка, оказавшаяся один на один с беспределом, ее превратили в послушное бессловесное существо. Она хотела избавиться от жестоких избиений и готова была рассказать, что угодно и как угодно только лишь бы муки в камере прекратились. А благодетелями тут выступали милиционеры, мол, все будешь говорить, как скажем, в камере бить не будут. Теперь бравым представителям нашей милиции оставалось только «подогнать» показания Алевтины под логическую и последовательную версию убийства. Первая попытка провалилась, слишком уж много было нестыковок в показаниях девушки. Опера, на пару со следователем, придумали другую, более убедительную версию. Впрочем, и тут у правоохранительного катка произошел сбой – ну нелепо выглядит: «Убежала, вернулась», «не помнит, как наносила удары», «была не в себе» (от чего?). На лицо явные нестыковки с предыдущим протоколом допроса. Тогда появился третий.
Алевтина «дополнила», что, когда Саша вновь попытался повалить ее на кровать, она увидела у него нож. При этом девушка его точно описывает: «это был складник с деревянной ручкой». И наносила она удары «своим» ножом только потому, что «думала, что имеющимся ножом он может ударить ее либо под угрозой его применения изнасиловать». Секунду, ведь она же «была не в себе» и не помнит, как наносила удары!
Совсем запутались ребята в погонах. Во «вторых» показаниях Алевтина ничего не помнит, «была не в себе», а тут не только нож рассмотрела, но и сообразила, что Александр может ударить ее ножом, не весть откуда у него появившимся. Почему нет упоминания о ноже в первых и во вторых показаниях? Это, на мой взгляд, лишнее доказательство того, что Алевтине «разъяснили», что и как надо говорить. Впрочем, следователю этого было недостаточно, он вынес постановление об обследовании Алевтины Чепсараковой в психоневрологическом диспансере (лучше бы на себя чаще в зеркало посматривал). Однако выводы врачей его наверняка разочаровали: «психическими заболеваниями не страдала и не страдает».
Но правоохранительный маховик закрутился, и Системе ничего не оставалось, как направить дело в суд в надежде, что Алевтину осудят. Надеялись защитники Закона, что маленькая бедная девчушка не сможет себя защитить в суде. Семья бедная, на адвоката денег нет. Кто ее, бедолажку, статистическую единицу, защитит? В том, что Алевтина Чепсаракова получит лет 10, и никто не ответит за привлечение невиновного ребенка, «люди Закона» не сомневались. Кто за нее вступится? Они сами – Закон. Что делать, задержали, били, в психушке продержали и все это напрасно? Признать, что незаконно? Противозаконно действуем в интересах Закона. Ну уж нет, звезд на погонах больше, чем одна статистическая единица.
Как и надеялись подонки в погонах, у родных Алевтины денег на адвоката не было. Тогда суд, под председательство судьи абаканского городского суда Ирины Пислевич назначил ей защитника за счет средств федерального бюджета. Им оказался Андрей Трейзе. Андрею Александровичу удалось убедить запуганную Алевтину рассказать суду правду, и девушка ему поверила. Ей больше некому было верить в этом мире. Доверясь адвокату, Алевтина рассказала суду правду. Вот как развивались события в ту роковую ночь.
Посидев с компанией, Алевтина отправилась спать. Проснулась оттого, что кто-то стал стягивать с нее одежду, открыв глаза, она увидела невменяемого от выпитого алкоголя Анатолия АТКНИНА. Девушка начала сопротивляться, в ответ Аткнин дважды ударил ее кулаком в лицо. Алевтина заплакала, а, увидев замешательство Анатолия, вырвалась и выбежала в зал. Там сидел ее друг Александр Чаптыков, она тут же пожаловалась ему на своего обидчика. Разумеется, Александр стал выяснять отношения с Анатолием. Вышли на улицу, стали ругаться. В какой-то момент у Александра не выдержали нервы, он побежал на кухню, схватил нож и стал кричать Анатолию Аткнину: «Я тебя сейчас убью». Аткнин зашел в дом, следом туда же побежал Брат Александра – Василий. Через минуту Василий закричал: «Брата убили!». В ужасе Алевтина забежала в дом и в комнате увидела Александра, лежащего на полу в крови, а напротив, на кровати сидел Аткнин. Ей он сказал: «Уходи». Парализованная от испытанного ужаса Алевтина вышла на улицу. Следом вышел Аткнин и брат убитого Александра Чаптыкова – Василий. Аткнин стал предлагать Василию деньги. Надо полагать, за молчание об убийстве родного брата. И ведь давал показания против Алевтины, защищая потенциального подозреваемого в убийстве своего брата. Уходя, Алевтина оглянулась и увидела, что Аткнин пошел за водой, чтобы смыть с пола кровь.
Исследовав все материалы дела, а также то, что обвинение пыталось представить за доказательство вины подсудимой, Абаканский городской суд под председательством судьи Ирины Пислевич полностью оправдал Алевтину Чепсаракову по предъявленному обвинению в убийстве Анатолия Чаптыкова за непричастностью подсудимой к совершению преступления. Алевтину освободили в зале суда прямо на руки плачущей от счастья матери.
Проявляющая упорство, достойное лучшего применения и требовавшая осудить Алевтину Чепсаракову государственный обвинитель – помощник прокурора г. Абакана Елена Дюкарева оспорила оправдательный приговор в Верховном суде Республики Хакасия. Однако ее кассационное представление судьи Верховного суда Хакасии оставили без удовлетворения, а приговор признали законным и обоснованным. Вердикт суда вступил в законную силу.
На мой взгляд, за поддержку государственного обвинения против невиновного человека, ребенка, необходимо судить саму Елену Дюкареву и ей подобных. А конкретно тех, кто бросил ребенка в «пресс-хату», направил на обследование в психушку (обследуют всех подозреваемых в убийстве, но в нашем случае невиновность Алевтины была очевидна). Тех, кто проводил и проводит репрессии в отношении Алевтины Чепсараковой, называя это «предварительным расследованием».
Гособвинители, прокуроры любят повторять: «Это работа такая – человека в тюрьму посадить». Они, видимо, забывают, что государство наделило их полномочиями защиты прав и законных интересов граждан. Так о чем они ведут речь?
За что сидела семь месяцев в тюрьме Алевтина Чепсаракова? Где равенство всех перед Законом, наконец? Кто ответит за незаконное уголовное преследование молоденькой девчушке? Почему за семь месяцев тюрьмы и унизительного обследования в психушке, за избиения и унижения, угрозу длительного срока в тюрьме за чужую вину, максимум, что могут получить оперативники, следователь, гособвинитель – выговор. При этом весьма сомневаюсь, что они и это получат. А если получат, будут дальше «раскрывать преступления», «расследовать сложные дела», «защищать интересы государства от преступников». Более того, суд в приговоре отметил грубейшие нарушения Закона при проведении предварительного следствия. За это кто ответит?
Что это за подонки в милицейской форме, которые заставили признаться Алевтину Чепсаракову в убийстве? Они, оперативники, ударная сила борьбы с преступностью с высоты своего опыта, повидавшие немало матерых преступников, разве не видели, что девчонка не врет. Не она убийца. Или, может, она из простой бедной семьи, за нее некому заступиться? Никто не заметит исчезновения из Общества совсем юной девушки? Ну, пошушукаются соседи, да забудут через месяц, что такая вообще жила на их улице. Пожертвуем ребенком ради хороших показателей!
А что бы случилось с Алевтиной Чепсараковой, не окажись на поле российского Закона судьи Ирины Пислевич и адвоката Андрея Трейзе, защищавшего подсудимую «за счет средств федерального бюджета» (бесплатно, по-сути)? Осудили невиновного ребенка? Сломали ей судьбу? Растоптали и выбросили на обочину жизни? Уничтожили будущее? Исковеркали жизнь? Превратили в человекоподобное существо?
О чем это мы?
У нас бы все было прекрасно. Поднималась бы статистика раскрываемости тяжких преступлений, качественно расследованных уголовных дел, повышались показатели изобличенных преступников. Люди в погонах получали бы премии, очередные звания, похвалы вышестоящего начальства, должности. Майоры становились полковниками, освобождая места капитанам, советники юстиции становились бы старшими советниками. Жизнь бы шла своим чередом. И правоохранительные органы Хакасии, по статистическим показателям, были на хорошем счету в Москве, о чем тут же сообщали через прессу гражданам. Мы ведь правовое государство строим.
И еще. Не хотелось бы «грести всех под одну гребенку». Я знаю много честных милиционеров, сам участвовал в операциях по задержанию матерых преступников и на своем опыте знаю, что оперативники-профессионалы берут подозреваемых доказательно и с поличным. Им элементарно незачем бить подозреваемого, потому что все доказательства вот тут, на столе лежат. Разумеется, подобные истории не красят МВД Хакасии в целом, но как быть с такими милиционерами, как «поработавшими» с Алевтиной Чепсараковой? Им, как минимум, не место в милиции, а на скамье подсудимых.
Я же обязан поступать как журналист. Мы обязательно продолжим эту тему и попросим комментарии у всех сторон. Алевтину Чепсаракову родители прячут в деревне, но мы все-таки попытаемся поговорить с ней более подробно. Хотя ребенку, пережившему такое, не просто вспоминать и говорить о пережитых ужасах. Выразить свою точку зрения уже согласился заместитель начальника Управления Уголовного розыска МВД Хакасии Виктор Александрович Зайцев - уважаемый и исключительно порядочный человек. Прокомментировать ход дела пообещал адвокат Андрей Александрович Трейзе. Сформулировать точку зрения суда согласилась и.о. заместителя председателя Абаканского городского суда Ирина Петровна Пислевич. Правда, после решения по делу Алевтины Чепсараковой в надзорной инстанции. Оказывается, абаканская прокуратура упорствует и настаивает на осуждении юной девушки. Так что спрашивать абаканскую прокуратуру просто не о чем. Рассказывать надо больше о ней. Например, о такой забавной личности как заместитель прокурора Абакана Анатолий Тодинов. Закрывая «ого государево» на подонков в погонах, избивавших Алевтину Чепсаракову, он преследует невиновный, честных и порядочных сотрудников УБОП МВД Хакасии. Этой истории мы посвятили отдельное журналистское расследование.
