Россия в опасности. Власть борется с внешней «оранжевой заразой» («бархатные революции», прокатившиеся по странам СНГ) и укрепляет внутреннюю собственную вертикаль. Еще бы, в собственной стране у власти такие серьезные враги.
Первыми заклеймили позором «вражеских агентов» - российских правозащитников. Теперь защищать людей и опасно, и где-то бесполезно. Оказывается, к развалу страны руку приложили российские журналисты – «неправильно» показывали и писали. Отныне иметь свою точку зрения для журналиста опасно для свободы. А отстаивать - опасно для здоровья. Посадили «главного врага» отечественной экономики – Михаила Ходорковского. Стало ясно: за вклад в развитие отечественного гражданского общества (а, значит, в Россию) – 8 лет общего режима. Выявили «неправильные» политические партии – СПС, «Яблоко», «КПРФ» и удалили из политической жизни. Иметь политические взгляды чревато.
Год назад отменили губернаторские выборы. Тупой народ, кого попало выбирает. Теперь у нас нет права голоса. На российских телеэкранах шутки, песни, пляски, сериалы да новости о президенте Путине. Все, что душа пожелает. Ведь проблем в стране нет. Докатились до того, что в День милиции, в присутствии первых лиц государства хор МВД России в дуэте с Александром Розенбаумом спел: «Гоп стоп, мы подошли из-за угла». Зал был в восторге. О чем вообще можно говорить, когда в стране с «диктатурой Закона», самые популярные фильмы: «Бригада» и «Братва». Мы – свободная страна. Власть ни за что ни перед кем не отвечает. Свободно катимся в незабвенный 37 год – история Россию ничему не научила. Бесконтрольная свобода власти от собственного общества подвигает власть на преступления против своего народа. Это – азбучная истина.
Михаил Афанасьев
Слава Чепсараков плачет и время от времени смахивает слезы. Мы беседуем с ним вдвоем, а потому он даже не пытается сдержать эмоции.
- «За что, за что они так с Алечкой. Она никому никогда не делала плохого. Они ее били, они ее заставляли сознаться в убийстве, она созналась, но она не убивала. Нам сейчас покоя не дают эти менты, они приезжают и пугают».
Теперь эмоции начинают захлестывать и меня. Вроде должен привыкнуть, насмотрелся, ан нет. Так и хочется пойти и по-мужски просто набить морду начальнику милиции. И бить до тех пор, пока не крикнет: «Простите меня, люди». Что же это за сволочи такие, восемь месяцев и морально, и физически калечить ребенка…РЕБЕНКА.
Со Славой мы беседуем о его сестре - 17-летней жительнице Абакана Алевтине Чепсараковой. Она еще совсем ребенок. В ее возрасте не думаешь о том, кто сегодня у власти: демократы или коммунисты, либералы или националисты. Алевтина не имеет отношения к борьбе с олигархами или ущемлению свободы слова. Ей и те, и другие по боку. Она просто жила своим юным трогательным миром. Строила воздушные замки, ловила взгляды мальчишек, да мечтала купить большую мягкую игрушку. О чем еще думают девчонки в таком возрасте? Но этому юному созданию на себе пришлось ощутить все прелести хакасской правоохранительной системы – избиения, «пресс-хаты», обследование в «психушке», следствие и суд.
За Алевтиной сотрудники милиции пришли рано утром 4 августа 2004 года. Ночью Алевтину чуть не изнасиловали, она оказалась свидетелем убийства своего знакомого, сбежала от «человека с ножом» (мы ведь не можем его назвать даже подозреваемым в убийстве), а дома все рассказала матери. После эмоционального рассказа дочери мать решила, что утром лучше вместе с Алевтиной отправиться в милицию и все подробно рассказать. Но оперативники их опередили – сами нагрянули рано утром. Не заподозрив ничего предрассудительного, Алевтина поехала с милиционерами в отдел «разбираться». Она наивно предполагала, что расскажет следователю о ночном кошмаре и постарается обо всем забыть. И как ее избили, как пытались изнасиловать, и как она стала невольным очевидцем убийства своего близкого знакомого. Иного мнения были оперативники. Долго они не церемонились, а сразу обвинили Алевтину в убийстве ее друга Александра Чаптыкова и посоветовали написать явку с повинной. Слезы и утверждения, что наоборот, она сама чуть не оказалась жертвой изнасилования, видела убийцу, укажет милиционерам на него, не помогли. Опера поведали несчастной девчушке, что все участники ночной попойки «ровно и стройно» дают показания против Алевтины, мол, смертельных 25 ударов ножом своему знакомому Александру Чаптыкову нанесла именно она.
А действительно, чего себе лишнюю работу создавать. Убитый есть, показания против подозреваемой есть, зачем время тратить и выяснять, кто действительно врет. И уж тем более, кто настоящий убийца. Преступление раскрыто, можно идти пивка попить. Завтра начальство похвалит за «оперативность в раскрытии тяжкого преступления», а девочка…ну судьба видать у нее такая - в тюрьму попасть. Главное, что бы на статистику раскрываемости тяжких преступлений она благоприятно повлияла. Тут выбор невелик, либо «глухарь» (нераскрытое преступление и выговоры начальства), либо «палка» - раскрытое убийство и привлеченная к уголовной ответственности «статистическая единица» - человек. Поощрения и благодарности за успехи в «служебной деятельности». А то, что растоптали жизнь17-летнему РЕБЕНКУ. Да сколько детей этих на Руси бродит.
В конце концов, против девчушки свидетельствовал и брат убитого, и сам, казалось бы, основной подозреваемый в убийстве. Попытка объяснить милиционерам, что она наоборот, любила Александра и никак не могла убить его, могла обидеться, поругаться, разойтись, наконец, но не убивать, результата не принесли. Милиционеры сказали Алевтине, что это она убила Анатолия Чаптыкова и нечего тут правосудию врать. И вновь настойчиво посоветовали ей признаться в убийстве. Алевтина отказалась оговаривать себя. Тогда милиционеры сказали ребенку, что она обязательно сознается в убийстве, и определили: «максимум дня через три». Алевтина тогда не поняла этих слов, а сегодня кричит во сне и просыпается от кошмаров. Ей снится, что ее бьют. Ей снятся «пресс-хаты», куда посадили девочку бравые сотрудники абаканской милиции.
В нашем государстве все знают, что в милиции избивают задержанных, но еще никому это не удавалось доказать. «Новый Фокус» не берется утверждать, что в юридическом смысле все ниже описанное правда. Но мы все-таки постараемся рассказать нашим читателям, что такое «пресс-хаты». В каждом следственном изоляторе, изоляторе временного содержания, есть несколько камер, в которых сидят преступники, сотрудничающие с тюремной администрацией и милицией. Как правило, это наркоманы, мелкие воришки или сутенеры (в тюрьмах хватает представителей разных «профессий»). На тюремном жаргоне их называют «прессовщики», а в воровской среде «прессовщика» предписано убивать сразу (прошлой осенью в Черногорске были найдены трупы 3 «прессовщиков). За послабления в режиме, чай, сигареты, свидания с родными и т.д., «прессовщики» выполняют «некоторые деликатные» задания сотрудников милиции и администрации изолятора – выбивают признательные показания как с виновных, так и с невиновных людей. У «прессовщиков» работа такая – силой заставить признаться человека. Им нет дела до степени вины, «прессовщики» слепо заставляют признаться в том, о чем попросят милиционеры или администрация ИВС.
Происходит это следующим образом : есть несколько камер, где сидят только «прессовщики». К ним подсаживают подозреваемого, отказывающегося давать признательные показания подозреваемого, остальное – дело техники. Техника состоит в том, что человека просто избивают до полусмерти, калечат, заставляя признаться в совершении того или иного преступления. Тушат о тело окурки, обливают кипятком, ломают морально. По выражению одного нашего собеседника, прошедшего все круги ада в «пресс-хате», «там убивают, но в последний момент не добивают». Этот «последний момент» оставляют человеку на то, чтобы он подумал: можно прекратить этот ужас и признаться в преступлении. Либо упорствовать, но пытки будут продолжаться. В «пресс-хатах» еще никто не выдержал. Признавались даже самые крепкие духом.
Вот у меня и возникает мысль: уж не этим ли держится вся наша высокая хваленая раскрываемость преступлений? Тогда сколько оговоривших себя отбывает чужой срок? Тут сразу и дело московских «оборотней в погонах» на ум приходит. Они, как утверждается, просто подбрасывали наркотики и оружие. Может, это поставлено «на поток»? Ни к черту выходит наша система, настоящим бандитам в пиджачках да при галстуках места в тюрьме не остается. Осталось место в камере только для 17-летней Алевтины Чепсараковой.
Через три дня, как и предсказывали милиционеры, Алевтина призналась в убийстве своего друга Анатолия Чаптыкова и начала давать показания. Почему-то датированный днем, когда Алевтина была задержана (4 августа
2004 г.), протокол допроса в качестве подозреваемой фиксирует так необходимые следствию для осуждения невиновного ребенка показания. У меня лично сложилось впечатление, что кто-то проконсультировал Алевтину перед допросом, что и как надо «правильно» говорить «органу предварительного следствия».
Выходит, что вечером 3 августа Алевтина в компании своего друга Александра Чаптыкова, его брата – Василия и их приятелей: Анатолия Аткнина и Елены Лобановой выпивали на веранде дома братьев Чаптыковых. Тут, по мнению следствия, у Алевтины первый раз отказала память. Она не помнит, как «все вышли на улицу», но прекрасно помнит, как к ней стал приставать Александр Чаптыков. Попытался снять с нее кофту и брюки, но она оттолкнула его, и он упал с кровати. Помнит Алевтина, судя по показаниям, как она встала с кровати, пока Чаптыков валялся (и ведь даже не пытался подняться!) на полу, прошла на кухню, взяла нож…и тут память вновь отказывает (за ножом шла, по версии следствия, память работала, а обратно - нет) – Алевтина не помнит, что произошло дальше. Память у нее включилась, когда она: «держала в правой руке нож, который был, воткнут в шею или грудь Чаптыкову А. Он был мертв, т.к. не шевелился и не дышал. Испугалась, выбежала на улицу и спряталась за домом, затем ушла к себе домой. Утром была задержана сотрудниками милиции».
Такие показания какого угодно следователя рассмешат. То теряет память, то вдруг она появляется, и все в такие нужные правоохранительному катку моменты как: «приставал» (мотив убийства), «в руке был нож» (доказательство совершения преступления), «он был мертв» (осознавала, что совершила преступление), «испугалась, выбежала» (пыталась скрыть следы преступления). Но не стыкуются в преступную логическую цепочку эти «тут помню, там нет», у суда такие показания сразу подозрения вызовут. Так разве это проблема для нашей правоохранительной системы! Все что хотите за ваши (налогоплательщиков) деньги. Исправим.
