«Да ты просто урод!»
«Это почему это я урод?»
«А ты в зеркало посмотри, там урода увидишь».
«Сегодня утром смотрел, никакого урода там я не видел».
Что делят между собой журналисты и сотрудники правоохранительных органов, работая в едином поле Закона? Репортаж с места происшествия, где первыми оказались журналисты.
11 октября около 10 часов вечера в подвале одного из домов по улице Крылова был обнаружен труп женщины без определенного места жительства. Корреспонденты «Нового Фокуса» оказались на месте происшествия еще до приезда оперативно-следственной группы и в течение получаса выяснили все обстоятельства смерти женщины. Это Лариса Чернышева, 24 лет от роду. Две недели назад девушку на одной из заброшенных строек нашли местные бомжи и «приняли» в свою компанию. Привели в «свой» подвал, где та жила последние две недели. Девушка болела крайне запущенной формой сифилиса и вероятнее всего умерла именно от этого. Примечательно, что ее опустившиеся «подруги» примерно такого же возраста. Умер человек, забыта, никому не нужной, и какой бы не была ее судьба, очень жаль, что так сложилась ее жизнь. Детство, юность, молодость и смерть в подвале многоэтажки. К сожалению, подобное не редкость. Но случай с обнаружением трупа молодой девушки обнаружил еще одну проблему – взаимоотношения представителей правоохранительных органов и журналистов.
Выяснив все подробности, корреспонденты «Нового Фокуса» решили проверить криминальную версию происшествия. Нельзя было исключать, что девушку просто убили. Для этого необходимо было дождаться приезда оперативно-следственной группы. Или хотя бы глянуть на тело умершей. Лезть в подвал и самостоятельно осматривать тело до приезда милиции по Закону нельзя. А потому решили подождать. По собственному опыту мы знаем, что ждать приезда следственно-оперативной группы придется как минимум час. Пока соберутся оперативники, пока заедут за экспертом и следователем прокуратуры (как правило, при обнаружении трупов выезжают следователи надзорного ведомства). Будут осматривать, писать протоколы. Еще ждать сотрудников МЧС, которые наверняка будут доставать труп из подвала. А увозить труп в морг будет другая специальная служба. Словом, времени попить чаю да поболтать дома у корреспондента «Нового Фокуса», живущего неподалеку, было предостаточно.
После того как оперативно-следственная группа проведет все необходимые процессуальные действия, мы надеялись получить официальные комментарии, да сделать пару снимков места происшествия. Подчеркну, именно места происшествия, а не ужасную гримасу предсмертной агонии на лице трупа. Более того, мы сомневались, что будем давать новость о происшествии в свою ленту. Но повод дали сами сотрудники оперативно-следственной группы.
Все дело в том, что между журналистами и некоторыми представителями правоохранительных органов всегда стоит стена непонимания. Люди в погонах считают журналистов назойливыми мухами, так и жаждущими снять ужасы происшествия. Журналисты, в свою очередь, считают, что их читатели и телезрители имеют право знать, что происходит в городе, а съемки порой неприятных сцен регулируются общепризнанными нормами морали. В отсутствие таковых, как правило, и обвиняют сотрудники правоохранительных органов журналистов. Хотя тут как посмотреть. Более того, журналист работает в строгом соответствии с Законом (имеет право искать, получать и распространять информацию), и хочет того сотрудник милиции или нет, он обязан соблюдать Закон. Закон «О СМИ» для них не исключение. Другое дело, что при таких происшествиях необходимо найти устраивающее обе стороны решение. И тут существуют правила поведения журналистов и представителей правоохранительных органов. Нельзя снимать или фотографировать лица оперативников, следователя, экспертов, понятых и даже задержанных. Как правило, берется общий план, где люди спиной к объективу обследуют место происшествия. Это признанные правила, они были предложены самими сотрудниками правоохранительных органов и всегда соблюдаются журналистами. Тут снимайте, а тут нет. В итоге, сохраняется баланс интересов. Читатели и зрители получают возможность узнать о происшествии, а представители правоохранительных органов не дают увидеть некоторые подробности своих мероприятий на месте происшествия. И это верно. Никто до окончания следствия не может поручиться, что человек не был убит, а версию его естественной смерти могли преподнести сами убийцы. Да мало ли версий гибели человека. Впрочем, вернемся к происшествию. Дождавшись приезда сотрудников МЧС, мы подошли к подъезду, где уже полно было оперативников, экспертов, а место происшествия описывал в протоколе следователь прокуратуры Абакана. Разумеется, произошло традиционное теплое приветствие сотрудников правоохранительных органов и журналистов: «А тебе кто дал право снимать?» «А ты Закон «О СМИ» читал?», «А, так ты журналист, тогда предъяви документы», «На, читай», «А ты мне не тыкай», «А я не тыкаю, вот удостоверение», «О, точно журналист, но снимать нельзя. Убери фотоаппарат, иначе заберу». «А вы его покупали?» «Это я тебе в отделении объясню». «А это я в качестве кого в отделение поеду?» «Сказали тебе - нельзя, значит нельзя», «А почему это нельзя?».
Шансы сфотографировать общий план свелись к нулю, оперативники уже начали обступать нас с разных сторон, чтобы не дать сделать снимок. Спорить, в надежде щелкнуть фотоаппаратом при перепалке, уже не было смысла. «Опять прищемили хвост свободной прессе» - в надежде на снисхождение привели мы последний контраргумент, но, к сожалению, он не сработал. Оперативники, видимо поняли, на что мы пытаемся надавить, и что это наш последний аргумент, и, разумеется, одобрительно закивали головами. Перепалка закончилась не в нашу пользу, но так просто сдаваться мы тоже не собирались. «Интересный район, два дня назад тут бандиты разборку устроили» - закинули мы наживку оперативникам (разборка действительно была). «Да ладно, бандиты» - среагировал один из милиционеров. «Чего да ладно, вот тот патрульный экипаж, который тут стоит, выезжал разгонять их» - последовал неоспоримый аргумент. Патрульные подтвердили, что действительно они приезжали по вызову именно в этот дом и даже записали номера автомобилей «братвы». Оперативников как током ударило, на нас тут же посыпались вопросы: «Что за братва? Как себя называли?» «А вот как-то!» - возликовали мы и с гордым видом зашагали к своему автомобилю. Опера поняли, за что им такая страшная месть. Дали бы сфотографировать, узнали, что за бригада и кем себя называли. А так…Как вы к нам, так и мы к вам. Естественно, абсолютно случайно ехали мимо оперативно-следственной группы очень медленно и, само собой, совершенно невзначай музыка в автомобиле громко заиграла именно в тот момент, когда мы поравнялись с оперативниками. Они сделали вид, что нас не видят, а музыку не слышат. Мы выехали со двора, повернули и растворились в ночной тьме. Оперативники, приложив немалые усилия, избавились от нас и продолжили работать на месте происшествия. Но это им только показалось.
Уже через пару минут мы вели съемку с мощным приближением из-за угла соседнего дома. Снимали все, что нас интересовало. Однако, не нарушая правила не снимать лица сотрудников оперативно-следственной группы и участников осмотра места происшествия. Снимали труп, зевак, жителей дома, глазеющих на действо из окон своих квартир, прохожих, шарахающихся при виде трупа. Фотографии мы могли бы опубликовать прямо сейчас. Но, отсмотрев поздно вечером видеозапись, решили, что не стоит. Неприятная картина.
Даже ужаснее этой, явно чем-то огорчившейся собачки.
Или этого парня, ему точно не повезло то ли с папой, то ли с мамой.
Впрочем, и пёсик, и парень очень напоминают взаимоотношения абаканских журналистов и правоохранителей в совместной работе. Вообще, это телевизионным корреспондентам легко, всегда можно выбрать пару секунд общего плана, а на тех снимках, кои можем публиковать мы, из-за позднего вечера (темно), опубликовать можно только оперативников на фоне трупа. А девушка явно не похорошела после кончины.
Оперативно-следственная бригада окончила свою работу и разъехалась, а труп девушки еще как минимум минут 40 лежал прямо на газоне во дворе. Милиционеры на патрульном «УАЗике», оставленные дожидаться службу транспортировки трупов в морг, даже не удосужились накрыть тело простыней, на которой женщину вынесли из подвала сотрудники МЧС. На искривленное агонией лицо умершей девушки могли поглазеть все желающие, в т.ч. гуляющие и выглядывающие из окон дети. Оперативно-следственная группа, отогнав журналистов от места происшествия из «морально-этических соображений», позабыла и о морали, и об этике сразу, после того как место происшествия покинули (по их мнению) журналисты. Тогда кто из нас больше думает о морали?
А теперь, самое главное. Для меня непонятно, почему сотрудники правоохранительных органов считают, что, не давая журналистам работать на месте происшествия, статья или сюжет об этом не появится в СМИ? Осмелюсь заявить, что наоборот, журналиста только подзадорит запрет на съемку или выяснение обстоятельств происшествия. Во-первых – не получив официальных комментариев, корреспондент станет выяснять подробности у очевидцев, а, как известно, подробности могут обрасти самыми невероятными слухами. Разумеется, представители правоохранительных органов сразу заявят о том, что корреспондент «пользовался непроверенными сведениями». А как же их проверить, если сами правоохранительные органы не дают никаких официальных пояснений и гонят журналистов с места происшествия как бродячих котов? Второе – ну выгнали корреспондента с места происшествия и что? Спрятался он неподалеку и снимет все, что ему требуется (современная техника позволяет). Скрытая съемка тоже вряд ли порадует «органы». Третье – касается морали. Достаточно заглянуть на официальный сайт
МВД Хакасии
МВД Хакасии в раздел «Розыск», не таких ужасов насмотришься. Я вчера заглянул, сегодня злобные люди снились. А если быть совсем честным, то оперативников очень злит, что порой журналисты оказываются на месте происшествия быстрее их и знают больше их. Тогда уязвленное самолюбие они успокаивают тем, что выгоняют журналистов. Что касается происшествия, то оставленный лежать час на газоне труп посреди двора, не накрытый простынею, вряд ли свидетельствует о высоких материях, той же морали охранявших тело сотрудников МВД. Как впрочем, убывших после осмотра места происшествия и составления протоколов членов оперативно-следственной группы. Уж следователь прокуратуры точно мог подсказать милиционерам, чтобы те накрыли труп, а не оставляли его на всеобщее обозрение.
Итак, что мы имеем в сухом остатке? Представители правоохранительных органов, запрещая журналистам выполнять свою работу на месте происшествия, мягко говоря, сами преступают Закон (ст. 47 Закон РФ «О СМИ», ст. 144 ч.2 УПК РФ, ст.144 УК РФ). О моральной стороне мы уже поговорили на конкретном примере, и выяснилось, что ответственности у журналистов больше.
Что же делать? А может поступить проще? Уж если появился журналист на месте происшествия, то не нервничать, а дать ему выполнить свою работу. Не запрещать ему не снимать вообще, а разрешить снять то, что можно. Правила съемок хорошо известны, о них мы тоже говорили выше. Более того, присутствовавшие члены оперативно-следственной группы не дадут соврать, что все подробности как о личности умершей они узнали именно от журналистов. Как зовут, фамилия, сколько лет было. Сколько дней прожила в этом подвале и с кем, и откуда пришла. Даже вероятную причину смерти милиционерам назвали мы. Это не бравады ради, а чтобы поняли милиционеры: порой полезно поделиться информацией, ради объективности самой информации. Тогда интересы обеих сторон будут соблюдены. Да и представители правоохранительных органов, наконец, поймут, что они служат Государству, а журналисты Обществу. А живем мы все в одной стране.
