«Новый фокус» · Эхо Каспийского взрыва

Чуть ли не ежедневно в новостях мы слышим об очередном теракте в Дагестане. В самой республике считают, что гибель и увечья простых людей и милиционеров – результат бездеятельности местных властей. Деятельность террористов можно было пресечь еще после теракта в Каспийске 9 мая 2002 года. Но правоохранительные органы Дагестана нацелены не на раскрытие истинных исполнителей и заказчиков терактов, а на поиск «виноватых». Желание как можно скорее отрапортовать в Москву о раскрытии теракта дорого обходится Дагестану. Пока ни в чем невиновные люди брали под пытками вину на себя за чудовищные преступления, которых они не совершали, в Дагестане подполье террористов только разрасталось, и сегодня мы имеем результат халатности власти – люди гибнут, а террористическое подполье ширится да посмеивается над федеральной властью. Об особенностях раскрытия терактов в Дагестане на примере прогремевшего на всю Россию взрыве в дагестанском городе Каспийске 9 мая 2002 года, в материале друга «Нового Фокуса», заведующего отдела журналистских расследований газеты газеты «Северный Кавказ» Игоря Цагоева..

За "успешное раскрытие" дела о теракте в Каспийске 9 мая 2002 года немало больших и малых чинов получили государственные награды, внеочередные звания, повышения по службе. За нераскрытие этого преступления пока не ответил никто...

9 мая 2002 года стало одной из самых трагических дат в новейшей истории Дагестана. Утром при прохождении по центральной улице города Каспийска праздничной колонны был совершен террористический акт. В результате взрыва погибли 43 человека, в том числе 14 детей, ранения получили более 100 человек.

Уже через полтора месяца заместитель Генерального прокурора России Владимир Колесников во всеуслышанье объявил о фактическом раскрытии преступления и задержании основных фигурантов дела. С той трагической даты минуло уже более трех лет, однако за совершение теракта в Каспийске до сих пор никто не понес наказания.

Часть первая. Скорый суд

В тот момент, утром 9 мая, еще никто толком не мог объяснить, что произошло. Слухи о прогремевшем в Каспийске взрыве взбудоражили народ, но получить более точную информацию было практически невозможно - из-за пиковых нагрузок отключилась городская телефонная сеть, да и сотовая связь отсутствовала. Все кто мог ринулись в Каспийск, чтобы выяснить судьбу своих близких.

Хотя правоохранительные органы и уверяют в том, что после взрыва город мгновенно был блокирован, введены в действие всевозможные "перехваты" и "вихри", нескончаемый поток автомашин еще долгое время въезжал и, соответственно, выезжал из Каспийска. В городе, да, пожалуй, и во всей республике царила полная неразбериха. Провести теракт в святой для всех россиян День Победы, да еще во время праздничного шествия, где в одной колонне шли ветераны Великой Отечественной, дети, музыканты военного оркестра, было верхом бесчеловечности, цинизма, а потому правоохранительные органы, местные и республиканские власти оказались просто не готовы к сколь-нибудь адекватным ситуации действиям.

Оправились лишь часам к 12. Дело по статье "терроризм" было возбуждено Управлением Федеральной службы безопасности по Республике Дагестан. За 2-3 недели "федералы" проделали немыслимый в обычных условиях объем работы, отрабатывая десятки возможных версий.

Вскоре оперативники достаточно близко подобрались к той грани, после которой добытые данные складываются в полную картину преступления и наступает фаза его раскрытия. Именно на этой стадии расследование Каспийского дела было передано прокуратуре Республики Дагестан, а оперативное сопровождение - печально известному Управлению по борьбе с экстремизмом и уголовным терроризмом (УБЭиУТ).

Следственную группу возглавил начальник отдела прокуратуры по расследованию ... должностных преступлений и коррупции Сейфудин Казиахмедов.

"Непрофильность" руководителя следствия не помешала успешной работе всей группы, в которую, судя по всему, были включены и специалисты по антитеррору. Как бы то ни было, уже через неделю после передачи дела прокуратуре были озвучены первые результаты: заместитель Генпрокурора России Владимир Колесников официально заявил, что задержано уже более 40 человек, причастных к теракту.

Задержанных действительно хватало. Вот только доказать их причастность к совершению теракта никак не удавалось. Подследственные признавались в чем угодно, но от каспийского теракта открещивались как могли. "Могли", как оказалось, не все и не долго.

"Поверьте мне, - заявил на одной из пресс-конференций в октябре 2002 года все тот же Владимир Колесников, - уже сейчас это дело можно направить в суд. Мы знаем все. Мы знаем о каждом шаге каждого из преступников. Осталось только задержать их".

Заместитель Генпрокурора также озвучил имена задержанных и объявленных в розыск террористов, пообещав, что уже в ноябре дело будет передано в суд.

По версии следствия, самое непосредственное отношение к теракту имели военнослужащие 136-й мотострелковой бригады, дислоцированной в Буйнакске. Они, дескать, похитили мину со складов вооружения части, продали ее террористам, а те, в свою очередь, использовали покупку "по назначению".

Нехитрый сюжет косвенной причастности военных к теракту полностью вписался в отрабатываемую следствием версию преступления. Уроженец Буйнакска Раббани Халилов ("Черный сапер") сформировал из земляков, получивших боевой опыт в Чечне, бандгруппу и возглавил диверсионно-террористическую войну на территории Дагестана. Весной 2002 года "Черный сапер" отдал приказ о подрыве праздничной колонны в День Победы. Один из боевиков Халилова, также уроженец Буйнакска Юсуп Таймуразов, купил у военных мину "МОН-90", на базе которой и было собрано взрывное устройство, использованное в Каспийске.

Несмотря на то, что даже под пытками Таймуразов не давал показаний против военнослужащих (не выдержав пыток, он во время допроса выбросился из окна второго этажа, но остался жив), их все же арестовали: начальника инженерной службы 136-й мотострелковой бригады подполковника Николая Ямкового, его подчиненного капитана Павла Науменко, командира саперного взвода лейтенанта Андрея Ведерникова, начальника склада боеприпасов прапорщика Алибека Ханалиева, бывшего начальника склада старшего прапорщика Чингара Гаджиева, водителя - старшину контрактной службы Арсланали Солтанбекова, начальника квартирно-эксплуатационной службы Буйнакского гарнизона подполковника Ахмеда Рамазанова. Именно А. Рамазанов, по мнению сыщиков, получил от Н. Ямкового мину и продал ее боевикам.

Ничего не ведающего подполковника Николая Ямкового, боевого офицера, имеющего помимо прочих наград медаль Суворова, пригласили в местный отдел УБОПа и начали выбивать "нужные" показания. Диспут с дознавателями продолжился непосредственно в УБЭиУТ. После допросов, в ходе которых Ямковой все же признался в содеянном, он попал прямо в реанимацию: у подполковника была поломана челюсть, пробита голова, ударами пластиковых бутылок с водой повреждены внутренние органы.

С подполковником Рамазановым оперативники из УБЭиУТ также не слишком церемонились. Пластиковый мешок на голове, в котором узник начинает задыхаться уже через несколько секунд, а состояние клинической смерти наступает через 3-4 минуты, показался бы здесь детской игрушкой. Искусные палачи стачивали Рамазанову зубы напильником, загоняли иголки

под ногти, но тот держался. Лишь когда изувеченного подполковника попытались "опустить", посадив на бутылку, - есть и такой метод "психологического воздействия" в арсенале убэиутовцев - он сдался, дав показания против незнакомого ему на тот момент "террориста".

Вскоре по республике поползли слухи, что в расследовании этого дела не все чисто: "террористов" и их "пособников" просто принуждают давать признательные показания. Адвокаты не могли попасть к своим подзащитным, которых вопреки нормам закона, месяцами содержали в изоляторах временного содержания. Сами адвокаты не раз заявляли о том, что в их адрес не прекращаются угрозы, в том числе и инициированные правоохранительными органами.

Когда дело дошло до суда, разразился первый "каспийский" скандал. Достоянием общественности стали показания офицеров Буйнакской бригады, в частности изувеченного оперативниками "пособника террористов" подполковника Ямкового.

Часть вторая. Заключительная

"Буйнакская" версия провалилась, необходимо было спешно рождать на свет новую. Желание руководителей правоохранительных органов как можно быстрее отрапортовать руководству страны об успешном раскрытии преступления могло сподвигнуть их подчиненных - рядовых следователей, оперативников - "дать результат" любой ценой, и они его давали.

Уже не один задержанный признался в причастности к совершению теракта в Каспийске, назвав имена своих "сообщников", уже не один "террорист" потерял физическое здоровье, а то и вообще стал идиотом, пытаясь выстоять под пытками, а дело все никак не хотело раскрываться.

Назначенный очередным "главным подозреваемым" Мурад Абдуразаков ("Абхазский Мурад"), задержанный правоохранительными органами в ноябре 2002 года, как нельзя более подходил на эту роль. Член радикально-экстремистской группировки "Исламский джамаат" воевал в Абхазии, Чечне, принимал участие во вторжении в Дагестан осенью 1999 года, знаком с минно-взрывным делом. С "сообщниками" также проблем не было: уже через 2-3 допроса, проведенных в том числе и сотрудниками УБЭиУТ по уже известной нам методике, были установлены личности сразу нескольких "соучастников" преступления.

На тот момент лишь один фактор не давал следователям покоя - отсутствие хоть сколь-нибудь убедительных доказательств участия их визави в совершении теракта. Фактически вся доказательная база строилась на признательных показаниях самого Абдуразакова и его "соратников".

"... Я нахожусь под арестом с 3 ноября 2002 года. До середины марта я находился сначала в УБЭиУТ, после - несколько дней в ИВС Ленинского РОВД. За это время я не имел доступа к адвокату, его привозили только когда нужно было что-то подписать. За это время меня 5-6 раз пробовали вывезти из ИВС люди в масках. Там же меня допрашивали, при этом делали удушающие приемы, давили глазницы, угрожали, что вывезут в Ханкалу, где меня накачают психотропными веществами и сделают из меня полудурка, будут пытать. Поэтому я вынужден был оговорить себя и других, чтобы уцелеть и остаться в Дагестане в надежде на суд..."

Впрочем, вскоре и проблема с отсутствием доказательств была устранена. За неделю до истечения предельных сроков полуторагодичного расследования в деле появился свидетель под псевдонимом, некто "Рабаданов".

"В тот день я был в Каспийске на площади и видел в ее центре бородатого парня зловещего вида, одетого в камуфлированную куртку. Он стоял там минут 30-40 и вел себя крайне вызывающе", - рассказал "Рабаданов". "После взрыва я, решив, что этот "бородач" может иметь отношение к теракту, объездил все больницы города, тщетно пытаясь найти его среди пострадавших. Тогда я утвердился во мнении, что он и произвел теракт».

Спустя несколько дней я уехал из республики на полтора года, а вернувшись, совершенно случайно увидел фотографию незнакомца на стенде "Их разыскивает милиция", и во мне заговорил гражданский долг. Я обратился в органы и все рассказал".

В свидетельских показаниях "Рабаданова", старательно зачитанных им в суде, поражало, пожалуй, даже не то, что гражданский долг столь неожиданно проснулся в человеке спустя полтора года после теракта, и не то, что человек, потративший полдня на поиски злоумышленника среди более чем 200 погибших и пострадавших, не догадался подойти и сообщить о своих подозрениях ближайшему милиционеру. Удивительно, что несмотря на расстояние в 30 метров и время, минувшее со дня теракта, "Рабаданов" в мельчайших деталях вспомнил одежду "террориста", которого на этой площади никто кроме него почему-то не заметил.

Жители Каспийска, потерявшие в тот трагический день своих близких, надеялись увидеть на скамье подсудимых убийц их детей, услышать правду о том, что они совершили, были в лучшем случае шокированы этим "гласом гражданского долга", доносившимся из закрытой камеры за спиной судьи. Поприсутствовав на процессе несколько дней, потерпевшие просто перестали ходить в суд.

Один из потерпевших, житель Каспийска, явился на процесс с толстой папкой. Рассказав о том, что и как происходило в тот день, он кивнул на обрешеченную скамью подсудимых: "Кто эти люди?". Ему объяснили. "А где остальные 40?". Раскрыв папку, мужчина потряс в воздухе целой кипой газетных вырезок: "В этих статьях первые лица правоохранительных органов страны заявили о том, что более 40 человек, причастных к взрыву, с указанием конкретных имен и фамилий, с подробным описанием содеянного, выявлены и лишь дело времени привлечь их к ответственности. Где эти люди?!!. Их нет... Я не верю ни вам, ни подсудимым, которые скоро признаются во всех преступлениях, совершенных на территории Дагестана, ни государству, позволившему так надругаться над законом, надругаться над собственным народом. Больше я сюда не приду и прошу меня не тревожить!".

В ходе процесса присяжные так и не услышали ни слова об издевательствах, чинимых в отношении подследственных сотрудниками правоохранительных органов. В "узком кругу" - судья, прокурор, адвокат - Мурад Абдуразаков не раз рассказывал о применявшихся к нему "методах дознания", называл фамилии пытавших его сотрудников, места и время проведения допросов "с пристрастием", но суд не счел его повествование убедительным. Рассмотрев вопрос о допустимости доказательств, член Верховного суда Дагестана Магомед Магомедов всякий раз признавал их юридически правильными, то есть полученными законным путем и разрешал оглашать в присутствии коллегии присяжных.

Беспристрастного служителя Фемиды не убедила и толстая пачка заявлений Абдуразакова на имя прокурора РД И. Яралиева, начальника УФСБ по РД В. Муратова, начальника УБЭиУТ М. Магомедова и т.д., которые, судя по датам регистрации, появлялись каждый раз, когда Абдуразакова вынуждали подписать очередную явку с повинной.

«Я по работе не раз бывал в следственном изоляторе и встречал Абдуразакова, которого вывозили в ИВС на очередное следственное мероприятие. Характер этих "мероприятий" нетрудно было угадать: подследственный все это время был в синяках и кровоподтеках. Его просто пытали", - скажет потом один из маститых дагестанских адвокатов».

(Стоит отметить, что впоследствии журналы регистрации ИВС Ленинского и Кировского РОВД в период содержания Абдуразакова в этих учреждениях просто исчезли).

Говорить о многочисленных нарушениях, допущенных в ходе следствия и выявленных в судебном процессе, можно достаточно долго. Уже на стадии изучения материалов дела суд столкнулся с непредвиденными трудностями. Большинство страниц 40-томного уголовного дела имели двойную и даже тройную нумерацию, так что обнаружить необходимый документ - коих, нередко противоречащих друг другу, в ходе процесса было оглашено несколько сотен - было весьма и весьма сложно.

Из дела необъяснимым образом пропадали показания важнейших свидетелей, а на их месте оказывались протоколы обысков, материалы оперативной разработки (!), в том числе и проводимой на начальной стадии следствия сотрудниками Управления ФСБ по РД. Вместо заявленных в протоколе видеоматериалов осмотра места происшествия на кассетах оказались фрагменты телерепортажей, пресс-конференций и т.д. Сами видеоматериалы так и не были обнаружены, что, впрочем, нимало не смутило прокурорских чинуш, позволявших себе в зале суда все, вплоть до публичных "наездов" на судью (!). Зачастую было не совсем понятно, чего

добивается гособвинитель и на чем основывает свою позицию.

Ситуация прояснилась лишь во второй половине процесса, когда перед началом очередного заседания старшина присяжных заявила, что ее приглашали к себе первые лица МВД республики, убеждали в том, что Абдуразаков виновен и рекомендовали сформировать соответствующее мнение у остальных присяжных. Через несколько дней люди, представившиеся офицерами 6-го отдела, навестили еще одну из присяжных и также рекомендовали "внять голосу разума". Обеих присяжных пришлось отстранить от рассмотрения дела, заменив на запасных.

Так к концу процесса был использован весь "резерв" - 4 присяжных заседателя. Никакой юридической оценки действия милицейского руководства, как, впрочем, и многие, многие другие факты, недопустимые в законопослушном обществе, так и не получили.

С грехом пополам слушание дела по Каспийскому взрыву все же завершилось. В результате полуторагодичного предварительного расследования на скамье подсудимых оказались лишь трое: Мурад Абдуразаков и Абдулхалим Абдулкаримов, которых присяжные признали невиновными во вменяемом им участии в организации и совершении теракта в Каспийске, и Ханали Умаханов - очередной "воин Аллаха", задержанный за карманную кражу в московском метро. Рассмотрение дела в отношении Х. Умаханова все еще продолжается, но обвинение в совершении им теракта уже отпало - на этот момент у подсудимого твердое алиби.

Безусловно у читателя может возникнуть вопрос: а где же остальные из более 40 подозреваемых, кто в конце концов должен понести ответственность за кровь невинных людей? Вопрос вполне уместный. Как сказал Мурад Абдуразаков в своем последнем слове: "Я счастлив, что дожил до суда". Так вот, те из подозреваемых в причастности к Каспийскому теракту, которым удалось дожить до суда, в большинстве своем осуждены по так называемым "дежурным" статьям и отбывают наказание в местах не столь отдаленных. Кого-то после долгих месяцев пребывания в СИЗО, унизительных пыток и издевательств отпустили, доступно объяснив, что в их же собственных интересах молчать. Кто-то обрел статус "неподсудности", потеряв в ходе тесного общения с членами оперативно-следственной бригады рассудок.

Что же касается ответственности за кровь... Собственно говоря, дело по теракту все еще не закрыто и возможности для его раскрытия, даже спустя три года, потраченных правоохранительными и следственными органами впустую, пока существуют. Так что, если практика "незаконных методов допроса" в Дагестане не прикажет долго жить, а судьи будут чуть менее щепетильны в оценке доказательности представленных обвинением "доказательств", за теракт в Каспийске все равно кто-нибудь да ответит.

И, возможно, не только за него. Как заявил на одной из недавних пресс-конференций министр внутренних дел РД Адильгерей Магомедтагиров, после уничтожения лидера т.н. "джамаата "Шариат" Расула Макашарипова и задержания его пособников, в течение недели были раскрыты 15 громких преступлений, в том числе подрыв грузовика с бойцами отряда специального назначения "Русь", убийства министра по делам национальностей РД Загира Арухова и известного дагестанского политолога Загида Варисова.

Прокуратура республики пока воздерживается от комментариев по поводу победной реляции милицейского руководства, а в народе поползли слухи, что министр лично допрашивает подозреваемых, пытаясь документально обосновать свое заявление.

Эхо Каспийского взрыва

Комментарии посетителей

Добавление комментария

Ваше мнение

Календарь

Хакасия: Наши Новости